— Что это? — прорычал Вандл.

— У нас здесь нет условий для течки, — сказал омега. — Отложим это, пока не разберемся, что происходит.

— Она уже в самом ее разгаре. Для нее это вредно.

— Все… хорошо… — Кресцент потянула меня за футболку. — Я хочу… хочу, чтобы вы все были здесь, когда все будет… будет безопасно.

Казалось, в горле застрял ком.

Она прижалась ко мне крепче, перейдя на шепот. — Если бы они хотели причинить нам боль, они могли бы просто… открыть огонь. — Она издала бредовый смешок.

Однако я не разделял ее юмора, вызванного туманом течки, глядя на слишком близкое оружие, направленное на моих альф.

В этом месте мы были — и всегда были — в их власти.

Я не доверял никому из них.

Даже термин «апелляция» был преувеличением. Это была мольба, и они могли принять или отвергнуть нас, и кто бы узнал правду?

Я не успел взглянуть на остальных, как провидец снял колпачок с ампулы, и я поморщился, когда он ввел ее в плечо Кресцент, впрыснув все содержимое.

Едва прошло несколько секунд, как Кресцент обмякла в моих руках; волны ее течки в воздухе начали угасать, хотя ее дыхание все еще было частым.

Он перевел взгляд с Кресцент на меня, прищурившись, когда рассматривал нас. — В «Анархии» не должно быть омег, — сказал он с любопытством в голосе. — Ни одной… а уж тем более двух…

Карма

Нас привели в кабинет, который пах лимонной полиролью и застарелым страхом.

Это было омерзительно.

Наших омег здесь не было.

Рычаг давления. Чтобы убедиться, что мы будем вести себя хорошо…

Но мы снова их увидим — если бы я не верил в это, то сорвался бы, и нас отправили бы обратно вниз.

Я мерил шагами дорогой ковер, мои ботинки утопали в ворсе. Каждая мышца в моем теле была сжатой пружиной, вибрирующей и готовой вот-вот сорваться.

Их здесь не было.

Син.

Кресцент.

Мои омеги были заперты в камере предварительного заключения где-то в этой каменной гробнице, а я застрял здесь, глядя на мужчину в безупречном костюме, который думал, что стол может защитить его от меня.

— Меня зовут Джордж. Я один из управляющих учреждением, — сказал он, хотя его голос дрогнул, когда я повернул голову, чтобы зарычать на него. — Присаживайтесь.

Я не сдвинулся с места. Вандл напряженно стоял у двери, огромная, безмолвная тень; его глаза бегали по фотографиям на стене, словно одна из них могла выпрыгнуть. Он выглядел болезненно, но я чувствовал через связь, насколько он был сосредоточен — в сознании его поддерживал чистый адреналин.

Я знал, что мы с Фантомом несколько раз пытались отобрать у него эту роль, но Вандл был прирожденным вожаком стаи, когда все летело к чертям. Он не опустился до одичалости, когда его пытали, и я чувствовал его решимость, словно он знал, что не может нас бросить. Его присутствие прямо сейчас, когда мы все были на грани срыва, было тем, за что можно было ухватиться.

Фантом прислонился к стене, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что обсуждает погоду, а не побег из тюрьмы, но и от него я чувствовал резкий запах адреналина.

Мы все были на взводе.

Джордж пожал плечами, хотя выглядел немного сбитым с толку, когда переводил взгляд с одного из нас на другого. — Мы здесь для того, чтобы выяснить, что пошло не так, — продолжил он, поправляя галстук. — Ваши оценщики будут проинструктированы, но…

— Хватит нести херню, — прогремел Вандл. Его голос был достаточно низким, чтобы заставить дребезжать стекло в рамках на стене. — Мы не даем интервью. И мы не проходим оценки.

Джордж прищурился.

— Вы нарушили ряд правил, связав омегу в «Анархии» — точнее, двух. Вы не в том положении, чтобы выдвигать требования.

Я замер.

Нарушили правила?

— Мы не нарушали никаких правил, — прорычал Вандл. — Мы не посылали туда омег. Мы просто убедились, что они выжили.

— Это… невозможно, — сказал Джордж, но его голос дрогнул.

Фантом шагнул вперед, подхватывая нить.

— Вы знаете, сколько их там…

— Достаточно. — Я видел каплю пота на лбу Джорджа. — Этого… этого не должно было случиться. И двое омег?

Я склонил голову набок, пытаясь понять его нервозность.

Что это значило?

Мой разум был затуманен гормонами и борьбой за контроль над аурой. Я не мог подвести свою стаю сейчас…

Но я не думал, что он был организатором. Кем бы ни был тот, кому угрожала информация об омегах в «Анархии», это был не он. Если бы это был он, нас бы отправили обратно вниз — или убили.

Он оказался… меж двух огней?

Фантом и Вандл… они поймут.

— Мы разберемся с вашей стаей, — продолжил Джордж. — Я прослежу, чтобы было проведено расследование. Но я должен попросить вас не упоминать ничего из этого…

— Мы требуем немедленного освобождения, — сказал Вандл. — И никаких проверок.

Джордж с трудом сглотнул.

— Я могу попытаться ускорить процесс… — Он выглядел взволнованным. — И… Ну, вы не можете пропустить проверки… Но… если мы вас выпустим, было бы лучше, если бы некоторые охранники услышали, как вы говорите, что это были единственные двое омег… там… — Он осекся из-за внезапного треска статического электричества в комнате, когда мы все зашевелились, выпрямляясь.

У меня кровь застыла в жилах.

Большинство охранников не знали?

Это объясняло панику.

Вандл выпрямился, все еще держа руку на боку, но его глаза горели. — Никаких ускоренных процессов. Мы уходим сегодня, — прорычал он. — Никаких проверок. Ничего. Вы стираете нас из записей — и вы свяжете меня со стаей, они нас заберут. Иначе каждый охранник там узнает правду — либо так, либо вы пускаете нам пулю в лоб, но это может обернуться для вас еще хуже.

Повисла долгая, долгая пауза, пока Джордж оценивал нас.

Затем он встал из-за стола, теребя свой телефон, его глаза бегали между нами. Все, что он смог сделать — это нервно кивнуть нам, прежде чем поспешно пройти мимо, бормоча что-то о том, что нужно все организовать.

Фантом понизил голос, не сводя глаз с Вандла.

— С кем ты связываешься?

— Расскажу потом — хотя шансов мало, — пробормотал Вандл так тихо, что даже я едва расслышал. — Те, кто отправляет туда этих омег, держат рот на замке… — Он поморщился на мгновение, и я заметил, что он переложил руку на боку. — Но они должны быть влиятельными. Нам нужно оказаться далеко вне их досягаемости к тому моменту, когда они поймут, что только что произошло.

Мне не нравилось разлучаться с вожаком стаи, но необходимость поскорее вернуться к моим омегам пересилила это беспокойство, когда за нами пришли охранники, чтобы отвести нас обратно по коридору.

Я кивнул Вандлу, которого мы оставили в кабинете Джорджа.

Путь до камер предварительного заключения был мучительным. Каждый шаг в сторону от офиса казался слишком медленным, а от стерильных белых коридоров административного крыла у меня мурашки бежали по коже. Здесь было слишком чисто.

Слишком… упорядоченно.

Я не привык к этому.

Напряжение просачивалось сквозь всю связь, когда мы молча шли по коридору, слыша только звук собственных шагов.

Я все еще чувствовал резкий запах багровой крови, засыхающей на нашей одежде.

Наконец, охранники распахнули дверь в камеру с белыми стенами — она не была затхлой или сырой, как в «Анархии», но от вида того, что они заперты, у меня все равно зачесалось в носу.

Запах ударил первым. Густая, приторная сладость течки Кресцент, хоть и более приглушенная теперь, смешанная с металлическим привкусом крови.

Они сидели на дальней скамье, голова Кресцент покоилась на груди Сина, а он гладил ее по волосам.

Я вошел первым, и когда мы появились, его голова резко вскинулась. Даже с линзами пустота в его взгляде была болезненной. — Карма?

— С ней все в порядке? — Я пересек комнату в два шага, опускаясь перед ними на колени. Она выглядела так, словно была наполовину во сне.

— Она то приходит в себя, то отключается, но так, наверное, даже лучше, — сказал Син. — Где Вандл?