Неправильно.
Нарушение всего естественного.
Я разлетелся на тысячу осколков.
Что-то щелкнуло в воздухе. Неистовая энергия, которая прожгла мои вены, от плоти до костей. Наручники исчезли, растворившись, как сахар в воде.
У меня не было времени осмыслить то, что каждый альфа в комнате замер. Что Холден отвернулся от Кресцент, его глаза расширились, когда он столкнулся лицом к лицу с монстром.
Не было времени осмысливать, что этим монстром был я, пока мир вокруг меня странно двигался, а все остальные реагировали так медленно, что это казалось почти невозможным.
Я наконец понял глубокую, до мозга костей, ненависть, которую испытывал к этому альфе, выходящую даже за пределы всего того, что он сделал с моей стаей.
Он пытался заявить на меня права.
Инстинкты пылали, лава текла по моим венам, пока я смотрел на него.
Моя стая — это то, на что права заявлял я.
И никогда не наоборот.
Ее перепуганные золотистые глаза были как маяки, сияющие сквозь дымку багровой ярости, и они были маяками для зова, подобного которому я никогда не чувствовал. Чтобы уравновесить силу, настолько необузданную, что не оставалось иного ответа, кроме как расплата кровью.
Глава 51
КРЕСЦЕНТ
Син превратился в ангела прямо на моих глазах — настоящего живого ангела.
Я не знала, как и откуда это взялось, но он был самым прекрасным созданием, которое я когда-либо видела. Его глаза тускло светились в полутемной камере крошечными красными точками.
У Восходящих были свои Избранные — те, кто был настолько свят, что их действия создавали закон, а не подчинялись ему.
Эта идея всегда пугала меня, но теперь, кажется, я поняла. Не в тех, кого они выбирали, а в нем. В нем было что-то… правильное.
Не просто слепая ярость или гнев — Син был частью природы.
Одно «правильно» на миллион ошибок. Опасность багровых глаз, о которой мы читали — но мне не нужно было этого бояться.
Син добрался до Холдена первым. Он дернул его назад до того, как его кулак врезался в его живот.
Движение было таким быстрым, что казалось нереальным — в одну секунду Холден пытался отстраниться, в следующую его позвоночник изогнулся под совершенно неестественным углом.
Звук рвущихся сухожилий эхом отдался в моих ушах прежде, чем я поняла, что слышу. Крик Холдена оборвался, когда рука Сина сомкнулась на его горле.
Он царапал Сина, глаза вылезали из орбит, пока он издавал сдавленные звуки, его ботинки отчаянно скребли по камню, а аура дико вспыхивала.
Пальцы Сина сжались, и я вздрогнула от влажного внутреннего хруста — хрящи поддались, а кость треснула, словно сухая кора.
Тело Холдена несколько раз дернулось в спазме, прежде чем замереть, затем Син отшвырнул его в сторону, как мусор. Он ударился о стену с тошнотворным хрустом, сползая вниз и оставляя густой красный след на граффити.
Остальные попытались бежать.
Уайатт успел сделать три шага, прежде чем Син схватил его за затылок, прижав его голову к стене.
— Не…! — Его руки взлетели вверх, дрожащая мольба сорвалась с губ, но ладонь Сина надавила. Медленно, на этот раз. Намеренно.
Может быть, мне следовало бы испытывать отвращение или страх, но я чувствовала его ауру и то, как через связь инстинкты двигали им, словно эти действия были даром природы.
Я не могла отвести взгляд, да и не хотела.
Половина стаи уже исчезла, но я наблюдала, как один споткнулся о другого, отталкивая его, пытаясь выбраться первым.
Син поймал их с легкостью.
Разорваны на части… свернутые шеи… пока он не скрылся из камеры, вне моего поля зрения, и все, что я могла слышать — это жестокие звуки и крики.
Все закончилось почти так же быстро, как и началось, и он вернулся, его руки были пропитаны блестящей кровью.
Он был здесь, но в то же время не здесь. Мой Син, но все же… нечто большее, чем омега.
Думаю, именно в этот момент я смогла увидеть ложь.
Каждая проповедь, каждая молитва, которую мне велели читать, каждая заученная строчка — все это отступало перед лицом истины, которую я могла видеть и осязать сама.
Он был моим.
Мой защитник.
Син, мой прекрасный, багровый ангел смерти.
Я не знала, сколько прошло времени, но посреди моря крови он вернулся ко мне, сначала остановившись у того, что осталось от тела Холдена. На секунду он порылся в багровой ткани, прежде чем что-то вытащить.
Затем его рука коснулась моей щеки, и я растаяла от его прикосновения. Боль течки вернулась в полную силу, и я заскулила, потянувшись, чтобы взять его лицо в ладони.
Никогда в жизни я не чувствовала себя в большей безопасности, чем здесь, в его объятиях.
Он был моим — он сохранит меня в безопасности.
Я знала это с большей уверенностью, чем когда-либо в своей жизни.
Он сдвинул одну из моих ладоней, чтобы вложить что-то мне в руки. Я посмотрела на это сквозь странный ореол боли и жара, который опускался на мое и без того слабое зрение.
Серебряный ключ, перемазанный кровью.
Я слабо улыбнулась, сжав его и прижав к груди.
— Пойдем заберем их, — сказал он мне.
Его аура все еще была выпущена, когда он поднял меня, и она была настолько мощной, что ее было почти трудно почувствовать, словно она смещала саму ткань мира.
ФАНТОМ
Над головой я услышал слабое жужжание интеркома.
— Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.
Я уставился в потолок, откуда доносился голос.
— Это…
— Третий вызов, — пробормотал Карма.
Мой пульс загремел в ушах.
Я посмотрел на Карму, отупело отмечая, что он перестал бросаться на металл так, словно это могло нас куда-то привести.
Я уставился на старые аналоговые часы, висевшие на стене над дверями, напоминавшие старый школьный спортзал. У нас оставалось десять минут до закрытия дверей.
Между нами повисла странная тишина, каждая секунда казалась слишком долгой.
Прошло пять минут…
Шесть…
Ужас обоих омег из моей стаи на какое-то время парализовал нас в этой клетке, не давая нам добраться до них. Вот только…
Прошедшее время.
Парализовал.
Страх исчез…
С ними все было в порядке?
— Ты…? — я нахмурился, пытаясь сосредоточиться на этом.
Карма кивнул.
— Что-то случилось.
Я посмотрел на Вандла. Он осел рядом со мной, его глаза были расфокусированы, пока он отчаянно пытался оставаться в сознании. И новые шелковые боксеры, которые я украл, и моя рубашка были разорваны в клочья и перевязаны вокруг ран на его боку. Они не должны были стать смертельными, но станут, если кровотечение не остановить. Ткань пропиталась насквозь, но, казалось, поток остановился или превратился лишь в струйку.
Его отстраненный взгляд встретился с моим, и в нем наконец-то промелькнула искра надежды, словно он тоже это почувствовал.
Я снова посмотрел на часы.
Прошло восемь минут.
Осталось две?
Сможем ли мы вообще добраться отсюда до зала ожидания за две минуты?
Я в ужасе и молчании наблюдал, как отсчитывает секунды секундная стрелка.
Двадцать секунд.
Десять.
А затем:
— Блядь!
Карма пнул прут клетки, когда наше время официально истекло.
— Мы можем… — но я осекся, когда почувствовал, как в воздухе, словно статический разряд, пронеслась аура. Это было нечто настолько огромное, настолько подавляющее, что заставило все остальное замереть.
Мои инстинкты тоже отреагировали, когда я начал искать угрозу.
Нечто иное.
Враг или… или что-то новое.
Карма подобрался к передней части клетки, глядя в сторону света из открытой двери, ведущей в комнату.
Это было чистое доминирование, а не то, что я привык чувствовать как альфа.
Из-за угла показалась фигура. Обладатель этой ауры, которая была на несколько порядков больше любой ауры альфы, которую я когда-либо чувствовал, нес в руках какой-то силуэт.
