Нет. Нет, мне это было нужно.

Наконец… Я поднял развернутые листки, пытаясь сфокусироваться, но мои пальцы так сильно дрожали, что я не мог. Глухой рокот рычания раздался в моей груди — я угасал так быстро, что даже не мог… даже не мог их рассмотреть.

Затем кулак Фантома сомкнулся на моей руке, зафиксировав ее так, чтобы я мог видеть рисунки.

Их было два.

Грубые наброски, но они смогли уловить самое важное. Рисунок Сина был старым. Я нарисовал его так давно, что графит местами размазался. Рисунок Кресцент был свежим, ее красота излучалась с бумаги в ее застенчивой улыбке, любопытных глазах и каскаде белоснежных, волнистых волос.

Я сделал вдох.

Пустынное затмение и розы с какао.

— Мы выберемся. — Фантом не мог этого знать, но наша стая всегда боялась произносить свои мечты вслух, словно это могло их проклясть.

И поэтому его вызов судьбе имел для меня огромный вес.

Мне удалось кивнуть, глядя на рисунки, умоляя свой разум успокоиться так же, как если бы они были здесь.

Они были моей причиной остаться.

Глава 48

СИН

Мой собственный страх оказался не таким сильным, как я ожидал, когда я увидел, что Холден входит в дверь камеры. Вместо этого его смыло самой острой вспышкой облегчения, которую я когда-либо испытывал.

Я был прав.

Я был прав, и Кресцент была под защитой.

Но остальные члены моей стаи… Они сражались. Еще не мертвы, но я не знал, как долго это продлится.

Холден прислонился к кровати у самой двери, наблюдая за мной. Я сидел на кровати ближе к дальнему углу, не прямо рядом с клеткой для гона, пистолет лежал у меня на коленях.

— Нам сказали, что омег двое. — Это был Уайатт, еще один член стаи Холдена. Он остановился так же, как и Холден, не подходя слишком близко, когда увидел меня.

— Мы не доверяли Стерлингу, — сказал я, сжав челюсти. — Она пошла за помощью сама.

Холден усмехнулся.

— Не обольщайся. Я уверен, что ее вернут нам. К утру все будут знать, кому она принадлежит.

Вся остальная стая была здесь. Я видел их через дверной проем, они просачивались вслед за Холденом, и никто не подходил слишком близко.

Вся ебаная стая Ронана. Осталось семь альф. Один был уже мертв, но не похоже, чтобы они осматривали его тело. Если бы они это сделали, то не топтались бы позади, то и дело переводя взгляд с разряженного пистолета в моей руке на своего вожака, словно ожидая указаний.

— Вы пообещали стае Уэйкфилд Кресцент? — спросил я.

Такое предательство было авантюрой. Оно означало полный переворот в преданности. В будущем им будет сложно выстроить доверие, если их слово ничего не значит.

Награда должна была перекрыть все это.

— Твоя ценность исчерпала себя в тот момент, когда твоя стая связала ее, Син. Если они не получают приглашений посмотреть на тебя с теми другими омегами, им это больше не интересно. Но я сказал им не волноваться. Когда ты будешь связан с нами темной связью, они получат столько шоу, сколько захотят, — и милую маленькую задницу в придачу.

Я поднялся на ноги, до побеления в костяшках вцепившись в спинку кровати, и перевел взгляд с одного на другого.

Мое сердце бешено колотилось.

Где были остальные?

Живы… Я это чувствовал, но они были не в порядке.

А Вандл сейчас почти не ощущался в связи.

Я подавил минутную панику, пронзившую мою нервную систему.

Холден усмехнулся.

— Эти твои альфы мертвы. — Он достал из кармана ключ и поднял его, как медаль, прежде чем спрятать обратно. — Потом я отведу тебя посмотреть на их тела в клетках — бьюсь об заклад, Уэйкфилды разорвали их на куски. Но сначала мы получим течку и темную связь в одном флаконе.

Я был не настолько в отключке, чтобы по-настоящему выглядеть так, словно у меня течка, но думаю, стая Холдена была настолько одержима мной, что они видели то, что хотели видеть.

И если я был прав, и действие моих блокаторов закончилось, моего запаха в этой комнате должно быть больше, чем ее. Стерлинг явно упомянул течку, и они подумали, что это я.

Мой взгляд скользнул к двери, и я заметил, что Уайатт проследил за ним, прежде чем снова уставиться на меня с абсолютно диким выражением в глазах.

Как будто он хотел, чтобы я побежал.

Я должен был держать себя в руках.

Еще недавно это было бы моим худшим кошмаром. Исход, от которого я защищал себя с тех самых пор, как попал сюда. Но Кресцент все изменила. Вся динамика «Анархии» сдвинулась, союзы рушились, прежние, идеально выстроенные планы и защита разлетелись, как пыль на ветру.

Такой исход, возможно, всегда был неизбежен, но, по крайней мере, теперь он не был моим худшим кошмаром.

Увидеть Холдена с руками на ней — вот чего бы я не пережил.

Холден сделал шаг, немного сократив расстояние, и я поднял пистолет, направив его на него.

Он остановился, его взгляд метнулся к моим глазам, в нем читалось веселье.

— Если ты это сделаешь, они разорвут тебя на куски, Син, и ты это знаешь.

Мы смотрели друг на друга, и он медленно сделал еще один шаг. На чистых инстинктах я перевернул пистолет и прижал его к своему подбородку.

Он снова замер, склонив голову, словно из любопытства. Он долго молчал, и на его губах играла улыбка.

Повисла долгая пауза, пока я перебирал в уме все возможные бесполезные планы. Я был, блядь, в ловушке. Прежде чем я успел что-либо сделать, Холден преодолел последнее расстояние между нами, и его огромный кулак сомкнулся на пистолете и моей шее.

Я тренировался каждый гребаный день в этом богом забытом месте, но это не имело значения. Это никогда не будет иметь значения перед лицом альфы с аурой.

Мой свободный кулак угодил ему в щеку прежде, чем его аура вырвалась в воздух. Она сделала его намного быстрее меня, и за полсекунды он стащил меня с кровати и впечатал в стену. Его мерзкий запах прокисшего виски был повсюду, когда он наклонился ближе.

— Мы нашли тело Грейди, Син, — сказал он. — Выстрел в живот, а здесь не так уж много пистолетов, не так ли?

Я зарычал, бесполезно вырываясь, пока он перехватывал руку, возвращая пистолет к моему подбородку как следует. Я напрягся, когда он пошевелил пальцем и я услышал щелчок.

Ничего не произошло.

Он усмехнулся.

— Я так и думал.

Он отпустил мою шею, но я едва успел сделать вдох, как боль расколола мне голову, и я рухнул на землю. Я крякнул от новой вспышки агонии в животе, когда он пнул меня.

Комната закружилась, когда я моргнул, адреналин не давал мне отключиться. Мои руки упирались в каменный пол, пытаясь сохранить равновесие, и стон вырвался наружу, когда боль усилилась.

Но я замер, услышав треск интеркома над головой, и женский, роботизированный голос произнес: — Карма Томас. Время вашей апелляции подошло. Проследуйте в зал ожидания вместе со своей стаей.

Я… нет.

Тридцатиминутный таймер запустился… Я… я даже не знал, где моя стая.

Я услышал смех Холдена.

— Вот оно, Син. Похоже, для тебя и твоей жалкой стаи все кончено.

Но… Это было слишком рано. Когда стая Лео хотела выйти, их вызов был задержан слишком надолго. А сейчас наш произошел наоборот, и это точно так же нас поимело.

Отчаяние заставило мир закружиться.

Я не видел Холдена, только тень, скользящую по трещинам в полу.

— Стерлинг думал, что течка у нее, знаешь ли, но я не разочарован, — прорычал Холден мне на ухо. — Я так долго мечтал об этом. Я сломаю тебя, прежде чем использую это тело для единственного, на что оно годится. — Я почувствовал его кулак на своей шее, когда он толкнул меня на спину, прижав к полу. — Добро пожаловать в худший день твоей жизни.

Я ненавидел себя за то, каким слабым я был перед лицом ауры альфы.

Это было неправильно.

Я слышал насмешку в голосе Холдена. — И к концу ты все равно будешь умолять меня, как то жалкое создание, которым ты… — Он осекся и повернул голову, явно сбитый чем-то с толку.