Мои мысли метнулись обратно к тому последнему взгляду, который Стерлинг бросил на меня перед тем, как дверь закрылась.

У меня паранойя.

Я сделал вдох, прижимая ее к себе крепче, прокручивая в голове это ноющее чувство и пытаясь его разгадать.

Ее дыхание участилось, и я услышал, как она подавила скулеж. Она боролась с агонией, которая была мне знакома, и делала это с большей силой, чем была бы у меня.

Как я мог не быть параноиком?

Она была самым драгоценным существом в мире, дрожащим в моих объятиях, пока так терпеливо ждала.

Она полностью доверяла мне — своему несовершенному партнеру.

Тому, кто вот-вот ее подведет…

Я не позволю этому случиться.

— Они их найдут, верно? — прошептала Кресцент слабым голосом.

— Найдут.

Они должны были.

— Их всего трое. Что, если они попадут в беду?

— Все будет хорошо.

Но вот оно. То, что не давало мне покоя.

Стерлинг не колебался — не захотел узнать, в какой опасности могут находиться остальные. Они даже не спросили, знаем ли мы, где они могут быть…

Я нахмурился, анализируя весь разговор. Они сказали, что идут с завтрака? Но кафетерий… он был в противоположной стороне от той, откуда они шли.

Я внезапно вскочил на ноги, поднимая ее за собой.

— Син? — спросила она.

— Пойдем со мной. — Я шагнул к боксу для гона стаи Уэйкфилд.

— Что ты делаешь? — спросила она.

— Думаю, твои блокаторы ослабевают, — сказал я ей. Это было неправдой, хотя я был уверен, что это уже не за горами, но мне нужно было, чтобы она не задавала вопросов. — Внутри они будут сдерживаться. Я не хочу, чтобы кто-то, проходящий снаружи, догадался.

— Хорошо. — Я распахнул дверь, заводя ее внутрь. Она последовала за мной без вопросов.

Боксы для гона можно было запереть, но они не могли обеспечить нам безопасность. Они были спроектированы так, чтобы удерживать обитателя внутри, а не пускать тех, кто снаружи.

— Так лучше. — Я видел муку в ее глазах, когда она смотрела на меня снизу вверх. — Мы можем…? — Ее кулаки сжали мою футболку, притягивая меня ближе.

— Еще нет, Светлячок, — прошептал я.

Ее губа задрожала, но она кивнула.

И не потому, что я этого не хотел — у меня волосы стояли дыбом, каждый нерв был обнажен от той войны, которую я вел с собой, чтобы не сделать то, о чем она просила. Но если бы я хоть раз коснулся ее губ, все было бы кончено. Течка не была тем, что можно просто включить и выключить.

Та боль, которую она сейчас переживала, была ничем по сравнению с тем, что было бы, если бы я начал, а потом остановился.

Нам просто нужно было дотянуть до утра.

Дождаться, пока остальные найдут нас.

Добраться до апелляции.

Но эта течка была маяком для каждого альфы в «Анархии», и к ее концу мы все могли быть мертвы.

Все мы, кроме нее…

— Они возвращаются, — сказал я ей. — И мы сохраним тебя в безопасности. — Я притянул ее ближе, вместо этого проводя зубами по ее шее. Не полноценный укус, а что-то вроде…

Однако когда я это сделал, она заскулила, и ее блокаторы запаха наконец сдались. Слава богу, мы уже были в боксе. Это должно было помешать ее запаху вырваться в коридор.

Но когда поток роз и какао ударил по комнате, я едва не потерял себя полностью.

Мое дыхание перехватило, когда я уловил все отчаяние и боль в этом запахе.

Но мой разум не поддался этому. Вместо этого он вернулся к последнему взгляду, который бросил на меня Стерлинг.

Опасность…

Тревожные звоночки зазвенели снова, и стало проще вспомнить, почему я привел нас сюда. Просто предчувствие, но в «Анархии» я усвоил, что мои инстинкты острее любой расчетливой мысли, которую я мог бы выстроить.

— Я… — я отстранился. — Я оставлю записку, — сказал я. — Чтобы они не запаниковали, если войдут и не увидят нас.

Она кивнула.

— Это… хорошая идея. — Она угасала. Я это видел. Волны боли становились всем ее миром, пока она отбивалась от агонии течки, которую, как я знал, она уже откладывала так много раз.

Это означало, что она не заметила слабости этой отговорки.

Когда я отпустил ее, она едва не рухнула, и мне пришлось помочь ей опуститься на металлический пол, где она обхватила колени руками, прижимая их к груди; в глазах, которые с каждой секундой становились все более пустыми, наконец заблестели слезы.

— Я сохраню тебя в безопасности, Маленький Светлячок, — прошептал я. — Это моя работа.

Когда я поднялся на ноги, мне пришлось вырвать запястье из ее жесткой хватки, но я не знаю, слышала ли она эти слова.

Было бы лучше, если бы не слышала. Лучше бы она не слышала дрожи в них — сомнения в том, что я собирался сделать.

Выйдя из бокса для гона, я обернулся. Кресцент свернулась калачиком, дрожа.

Моя идеальная омега.

Я так, блядь, сильно любил ее. Сильнее, чем я думал, что способен.

Поэтому сомкнуть пальцы на ручке двери было самым трудным, что я когда-либо делал.

Мне ни за что не следовало колебаться. Мне не следовало давать ей шанс поднять глаза. Я заблокировал свой конец связи, но, возможно, на мгновение оступился.

Пронзительные, блестящие, золотистые глаза встретились с моими лишь на мгновение, прежде чем я понял, что если я не сделаю этого прямо сейчас, будет слишком поздно.

Ее губы приоткрылись от шока, ужас поразил ее лицо, как удар молнии. На мгновение мы замерли, пока ее сладкий запах роз и какао не стал горьким, а зрачки не начали быстро метаться из стороны в сторону. Затем она издала скулеж, полный страха, бросившись ко мне…

Хлопок!

Мое сердце разбилось, а дыхание перехватило, когда тяжелая металлическая дверь со стуком захлопнулась перед ней. В ту же секунду я едва не отменил свое действие, паника обрушилась на меня, когда она тоже потеряла контроль над своим концом связи.

Ее ужас пытался утопить меня, но я держал дверь закрытой. Она была такой маленькой, а эти боксы для гона были рассчитаны на огромных альф с аурами. Остаться одному в комнате было на удивление жутко.

Я ненавидел это место.

Я ненавидел то, во что оно заставляло меня превращаться.

Она была моей, и я должен был заботиться о ней. А вместо этого я был вынужден сделать вот это.

Я закрыл окно, через которое было видно бокс для гона. Она была недостаточно высокой, чтобы смотреть в него, но я не мог рисковать.

Со звоном в ушах я быстро обыскал комнату, но Финниан носил свой нож с собой, и мне не повезло найти запасное оружие.

Потерпев неудачу, я опустился на кровать, на которой мы сидели вместе, и стал ждать.

Мои руки дрожали, и это было хорошо.

Мне нужно было сжечь свои блокаторы запаха — и прошло так много часов, что, возможно, я уже это сделал. В комнате остался лишь слабый след ее запаха от того момента, когда бокс для гона был открыт, так что мой запах должен был его заглушить.

Я тупо смотрел на дверь, пока тикали секунды.

Однажды она простит меня. Я знал, что она возненавидит меня, если я ошибался — за то, что запер ее одну, когда наша стая была всего в нескольких минутах пути.

Но я не стану рисковать.

Правда заключалась в том, что мои инстинкты еще ни разу не подводили, даже когда я в них сомневался.

И когда дверь камеры со скрипом открылась, а замок отщелкнулся в наш последний день в «Анархии», у меня упало сердце.

Сегодняшний день не стал тем днем, когда эта полоса прервалась.

Глава 47

КАРМА

— Мы поймали их.

Эти слова были кошмаром, гораздо худшим, чем тот, в котором я жил прямо сейчас.

Это был Стерлинг, вожак стаи Уэйкфилд, со своим омерзительным ожерельем и победным блеском в глазах — больше эмоций, чем я когда-либо в них видел.

— Где? — Холден выпрямился в кресле, в котором до этого развалился, все еще сжимая в кулаке нож.

Вандл лежал на полу у его ног, его торс был покрыт липкой кровью, дыхание было коротким и резким. Рядом с ним стояло несколько альф Холдена, но он не сопротивлялся. Его кожа была слишком бледной, и я знал, что он потерял много крови. Однако они сделали перерыв, похоже, не желая его убивать.