Я снова сорвался на бег, заставляя себя выйти за пределы своих возможностей.

Моя сбежавшая омега.

Пылающие инстинкты взяли верх.

Догнать ее.

Показать ей, что я ее защитил.

Волосы цвета лунного света, изящные изгибы, судорожные шаги — через несколько секунд она снова была в поле моего зрения.

Кресцент не оглядывалась, и я слышал ее резкие вдохи.

Мне нужно было добраться до нее.

Но я не думаю, что она знала, чьи шаги грохочут позади.

На мгновение прокралась рациональная мысль. Придерживайся плана — верни ее в камеру.

Защищай ее там.

Потом она оказалась на расстоянии вытянутой руки, и я вспомнил, что план не имел значения; камера не имела значения. Она была моей. Я буду защищать ее и заявлю на нее права, где бы мы ни находились.

Я был так близко, что мог ухватить ее за спинку мешковатой футболки.

А затем она нырнула за угол, несясь по коридору, в котором почти не было света.

Я зарычал, проскользив мимо поворота, и сделал несколько шагов назад, прежде чем смог броситься за ней. Все лампочки перегорели, кроме одной, мигавшей за металлической решеткой в самом конце коридора.

Она неслась к ней на полной скорости, волосы развевались, не решаясь оглянуться.

Я не собирался проигрывать.

Я догонял ее — я схвачу ее до того, как она доберется до следующего поворота.

Она оступилась и с коротким вскриком полетела вперед.

Я вовремя оказался рядом, схватив ее за футболку, чтобы замедлить падение, затем обхватил рукой ее талию и поднял.

Она сопротивлялась, вскрикнув, пока я не схватил ее за подбородок, заставив поднять голову.

Ее золотистые глаза светились в тусклом свете этой единственной лампочки.

Моя добыча.

Мой сладкий лунный свет.

— Карма? — ее голос дрогнул от облегчения.

Моя рука скользнула вниз, чтобы сжать ее горло, но я был осторожен.

Но мне нужно было показать ей, что она моя.

— Почему ты гнался за мной? — ее нос сморщился в замешательстве. — Ты мог бы просто позвать меня.

Я склонил голову, моргая, не зная, как ответить.

Она бежала… Конечно, я погнался.

Она нахмурила брови, ее рука поднялась к моей щеке, как будто она увидела в моих глазах что-то новое.

Я разглядывал пот, стекающий по ее вискам и мочивший корни ее волос. Все ее лицо раскраснелось ярче, чем когда-либо, но паника, которую я сначала заметил в ее глазах, угасала.

— Где остальные? — спросила она. — Я думала… что-то пошло не так?

Не так?

Верно… стая.

Я нахмурился, проверяя связь — ее слова лишь слегка вернули меня к реальности.

Однако там было тихо. Син был там, и я чувствовал его беспокойство, но остальные… ничего.

Мы были в безопасности. Она была у меня.

И на этот раз Син не мог помешать мне сделать ее своей.

Я уже знал, как ей нравится, когда к ней прикасаются — я наблюдал за каждой крошечной реакцией, когда Син трахал ее в той клетке. Отмечал, что заставляло ее стонать громче всего.

Мои зубы царапнули ее ухо, и она вздрогнула и заерзала, ее маленькие ручки потянулись вверх, чтобы схватиться за мою рубашку.

— Карма, — заскулила она. — Я думала… Я думала, ты…

Я зарычал, сильнее сжимая ее горло. Не сильно, ровно настолько, чтобы дать ей понять, что они мертвы, а она — моя.

Я просунул вторую руку в ее спортивные штаны, нашел ее трусики, насквозь промокшие от смазки, и погладил ее прямо через них.

Она ахнула, ее горячее дыхание коснулось моего уха.

— Значит… мы в безопасности?

Я сместил руку на ее горле, поправил большой палец и наклонил ее голову так, чтобы она не могла отвести от меня взгляд.

Со мной она всегда была в безопасности.

Я ввел в нее палец, и ее глаза закатились. Я трогал ее, пока она не начала извиваться, а ее щеки не стали красивого розового цвета.

— Покорись, — вырвалась команда, и я отпустил ее горло, отстранившись, чтобы она могла выполнить приказ.

Я схватил свою футболку со спины, стянул ее и бросил на землю.

Ее глаза были полузакрыты и блестели, грудь все еще тяжело вздымалась после испуганного бега. Она опустила обе руки на пояс своих штанов и стянула их вместе с бельем так, что они упали к ее ногам, затем повернулась, чтобы упереться руками в стену и выгнуть задницу навстречу мне.

— Так… так правильно? — спросила она.

Я одобрительно зарычал.

Мой член пульсировал слишком сильно, узел готов был взорваться от потребности оказаться внутри нее. Смазка намочила ее бедра, и я толкнул ее ноги коленом, расставляя их чуть шире, пока высвобождал свою длину.

Затем я схватил ее за бедра и одним сильным толчком вошел в нее.

Она вскрикнула, звук эхом отозвался слишком опасно. Это могло стать призывом сирены для любых других альф, которые осмелились бы остаться вне своих камер сегодня ночью.

Я убью любого, кто попытается притвориться моим соперником за нее, точно так же, как я разорвал альф, посмевших разлучить меня с ней.

КРЕСЦЕНТ

Я — его.

Карма хочет меня.

Я видела хаотичную бурю, кипящую в его глазах, и знала, что это только поможет.

Ему нужно было найти баланс, и я могла дать его.

И мне он был нужен, мой разум теперь затуманился от похоти, которая нахлынула, когда он заявил на меня права. Те неконтролируемые инстинкты, которые оставляли дыры в моей памяти, когда я крала те первые ключи — они снова поднимали головы.

Я просто хотела быть его.

Забыть эту тюрьму, тех ужасных альф — и всех людей, которые преследовали нас.

Его рука крепко сжала мое бедро, удерживая на месте, пока он с силой входил глубже. Я чувствовала каждый дюйм его длины, и это прогоняло мой нахлынувший страх, сменяя его удовольствием.

Когда он гнался за мной, я думала, что это кто-то из других альф. Один из тех, кто причинил бы мне боль, если бы поймал — вроде Холдена или того, кто выкрикивал мерзости, когда я была в клетке с Сином.

Но он был единственным, кто подошел достаточно близко, чтобы прикоснуться ко мне.

— Ох… — выдохнула я, почувствовав, как его узел ударился о мой вход. Фантом отдал мне свой, и это было блаженством.

Мне это было нужно.

Мой альфа.

И, должно быть, я правильно покорилась, хотя и не совсем понимала, что это значит. Он вознаградил меня за то, что я это сделала.

Он держал меня, пока мое нутро пульсировало от потребности, и отдавал себя мне. Я бы не смогла молчать, даже если бы попыталась, и шлепки его бедер о мою задницу эхом разносились по коридору. Он заблокировал все слабые нотки запахов других альф, витавшие в воздухе, заполнив его искрящейся энергией и свежим ароматом океанского шторма.

Мое возбуждение усилилось, когда его аура дрогнула, а его контроль пошатнулся.

Все в «Анархии» будут знать.

Они будут знать, кто мои альфы, и что они обращались со мной как со своей идеальной омегой, что они заберут меня отсюда с собой.

Мои руки сжались в кулаки, и я изо всех сил старалась удержаться на стене под напором его грубых толчков.

Его узел давил на меня, и я подалась навстречу этому давлению. Каждый дюйм моего тела болел от нужды, боль пронзала меня от пустоты внутри.

— Альфа, — простонала я. — Еще!

Его рычание прокатилось через нас обоих, его аура росла и дрожала от нестабильности. Мне следовало бы испугаться этой хаотичной энергии, но я знала, что он не применит ее против меня.

Поэтому я жадно вдыхала его штормовой запах, электрически заряженный так, что по телу пробегали искры.

— Карма, — я заскулила, произнося его имя и прижимаясь к его толстому узлу.

Внезапно он резко подался бедрами вперед. Его узел скользнул внутрь меня, слегка надавив, а затем все вокруг стало белым.

Это было не похоже ни на что из того, что я когда-либо испытывала.

Я даже стоять не могла — Карме пришлось придерживать меня, когда у меня подогнулись ноги. Я чувствовала, как дрожат его мышцы, когда он издал гортанный рык, достаточно резкий, чтобы я испугалась, но страха не было.