Она была… закрыта.

Я заскулила и дергала за ручку до боли в пальцах. Металл едва шелохнулся.

Заперто.

Мы были заперты снаружи до самого утра.

А я…

Я наконец обернулась и уставилась в теперь уже тихий коридор.

Где Карма?

Все, что я видела — каменные стены в тусклом ночном освещении и коридор, который сливался в темное пятно из-за моего плохого зрения. Но в нем не было ни одного движущегося силуэта, ни мелькания густых каштановых волос и темной кожи цвета умбры, которые контрастировали бы со светло-серыми нарядами, которые мы все здесь носили.

Вместо этого я осталась с тем, что в «Анархии» называлось тишиной. Крики и вопли, далекие и близкие, слабые содрогания от вспыхивающих вдалеке аур. Воздух, прохладный на моей коже после того, как я так долго была заперта под этим камнем.

Я попятилась, все еще прижимая руку к двери.

Он должен был следовать за мной. Как он мог отстать, если он намного сильнее и быстрее меня?

Я была совершенно одна.

Я взглянула на дверь стаи Эмеральд, но она была закрыта. Мы сказали им, что ложимся спать пораньше, не желая, чтобы кто-то еще знал о наших планах.

Рядом со мной, на стене, была фреска, которую нарисовал Карма. Полумесяц, испорченный клеткой и словами: «Она никогда отсюда не выберется».

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Тишина вдруг стала давящей, нарушаемой лишь моим лихорадочным дыханием и постоянно присутствующим рычанием и криками одичавших альф.

Я выберусь отсюда.

Мы выберемся.

Увидим лес, получим второй шанс и построим совместную жизнь. И я смогу узнать, какой может быть жизнь за пределами Монастыря…

Я сунула руку в карман, пытаясь нащупать ключи, но знакомой тяжести там не оказалось. Металл не впился в ладонь, не было моего гнезда.

Моя связка ключей все еще была у Вандла.

Скуля, я оглядела коридор в обе стороны. Остальные двери были закрыты. Никого не было видно.

Но по спине пробежало неприятное покалывание.

Я не могла здесь оставаться.

Это место было слишком открытым.

И эта дверь не закрылась сама по себе.

Был ли кто-то поблизости?

Я сжала руки в кулаки и отвернулась от двери. Мои первые несколько шагов обратно тем же путем были неуверенными, а затем из одной камеры раздался крик, я вздрогнула и сорвалась с места.

Я снова побежала, мысленно умоляя свою стаю найти меня до того, как это сделает кто-то другой.

ФАНТОМ

Громкое рычание Вандла было единственным предупреждением о том, что нас ждет, когда я вылетел из-за угла.

Стена альф.

Десять или больше.

С выпущенными аурами.

Моя аура вспыхнула в ответ, руки сжались в кулаки, готовясь к драке. Я бы убил за оружие, вроде дубинок и ножей, которые я видел у враждебных альф, но у меня были только кулаки.

Когда я прищурился, глядя на коридор, полный альф, они стали более четкими.

— Люциан? — прошипел я, шок пронзил мое тело, когда я узнал одного из альф, стоявших перед нами.

Один из альф стаи Уэйкфилд.

Губы этого самодовольного ублюдка растянулись в ухмылке.

Вот тебе и союзники. Я заметил и нескольких других членов стаи Уэйкфилд — они ждали, чтобы устроить нам засаду.

Финниан наблюдал за нами холодным взглядом, те самые знакомые пятна краски все еще пачкали его руку, в которой теперь был зажат нож.

Мне пришлось удерживать Вандла, когда он попытался броситься на ближайшего альфу. Его присутствие в связи было подобно буре, больше похожей на то, что я помнил до появления Кресцент. Дикая энергия, ярость, смятение. Он вот-вот сорвется, но, одичавший или нет, он не прорвется через такое количество парней.

— Какого хрена вы делаете? — спросил я.

— А сам как думаешь? — ответил Финниан.

Дерьмо.

Ах… Дерьмо. Это они дали нам наводку.

Неужели мы оказались здесь посреди ночи, воруя у Редгрейвов, когда могли бы просто обменять ключ на линзы?

Мое зрение застлала красная пелена, но я попытался мыслить рационально. Они пытались добраться до Кресцент? Или все было так же просто, как желание получить доступ к комнате с контрабандой?

— Комната с контрабандой открыта, — сказал я. — Можете забрать оттуда все, что захотите.

Сину лучше бы уже найти эти линзы и убраться оттуда к чертовой матери.

Люциан усмехнулся.

— Это не тот приз, за которым мы пришли.

Моя хватка на Вандле усилилась, прежде чем я отпустил его полностью. Каждая мышца в моем теле напряглась, напоминая о том, каково мне было постоянно.

Непрекращающиеся гоны, один за другим, зудящие под кожей, пока я пытался нормально функционировать сквозь них.

Я больше не был тем альфой, но, возможно, мне придется им стать, чтобы пережить это.

Чтобы защитить ее.

Потому что я знал: есть только одна вещь, которую эти альфы хотели от нас.

Наших омег.

Вандл прыгнул первым, но я не сильно отстал.

Мой рациональный разум угасал, пока не осталась лишь затуманенная, дикая ярость.

Я ввязывался во множество драк с тех пор, как оказался в «Анархии», но прошло много времени с тех пор, как я вот так высвобождал свою ауру.

Первый кулак угодил мне в щеку, но я выдержал удар как мог, отправив свой в ответ, стараясь не дать обойти себя с фланга. Вандл уже потерял контроль, находясь в самой гуще схватки, как одержимый альфа.

Я отступил, восстанавливая равновесие, затем бросился на приближающегося альфу, радуясь, что у этого не было ножа. Боль пронзила бок от удара другого. Кто-то вцепился мне в волосы, но я резко ударил локтем, попав в кого-то, кто издал кряхтение.

Мир становился размытым, одичалость брала верх.

Карма был с Кресцент — я держался за эту мысль. Он почувствует наш страх и поймет опасность — он позаботится о ней.

Я был уверен, что нанес еще один удар, а затем в черепе произошел очередной взрыв боли, и мир погрузился во тьму.

Глава 42

Одичавший Альфа

Одичавший альфа — это альфа с настолько нестабильной аурой, что она может толкать его на жестокие, бездумные поступки. Восстановление от одичалости — это постоянная борьба, и, хотя омеги могут помочь через связь или просто через прикосновение, гарантии выздоровления нет. Главным образом их характеризуют крайне первобытные инстинкты и желания.

Если одичавший альфа видит убегающую омегу, для него практически невозможно не пуститься в погоню.

КАРМА

Следующее, что я помнил: мои кулаки были в крови, ноги с грохотом отбивали ритм по полу в спринте, а каждый шумный выдох сопровождался приливом адреналина.

Где она…?

Каждый тяжелый вздох эхом отдавался от камня, пока сердце колотилось в груди.

Здесь внизу было слишком темно…

Вой доносился со всех сторон, разрывая мои рефлексы на миллион направлений, а коридоры сливались в размытое пятно, пока я охотился.

Она была в опасности…

Я резко обернулся на звук шагов и увидел бегущего по коридору альфу — нет, преследующего.

Перед ним — наконец-то — я увидел лунный свет в этой бесконечной тьме.

Моя.

Я зарычал, напрягая мышцы, наслаждаясь болью в квадрицепсах с каждым прыжком. Он не мог меня победить. Не тогда, когда дело касалось моей собственной омеги.

Он сдохнет за то, что попытался.

Он выпустил ауру — волны энергии пытались отпугнуть меня.

Я с рычанием прорвался сквозь нее, врезался ему в спину и повалил на грязный пол. Ему хватило одного удара черепом о камень, чтобы обмякнуть.

Последняя угроза — устранена.

Я вытер окровавленные руки о свои спортивные штаны и встал.

Теперь моей единственной задачей было… Что-то…

Я моргнул, пытаясь стряхнуть оцепенение. Сейчас мое тело было быстрым, а вот мысли — медленными.

Я поднял глаза и увидел, как вспышка лунного света исчезла в боковом коридоре.

Мой лунный свет.