И тот, что оказался прямо на нашем пути.

Фантом, с помощью двух их товарищей по стае, тащил сопротивляющегося Стерлинга обратно в камеру стаи Уэйкфилд. Они бросят его в хранилище для гона, пока он не остынет.

Син стоял рядом со мной, проводя рукой по лицу, пока смотрел на эту бойню.

Много крови, много кишок.

Для меня все это было в оттенках серого, но я представлял, что это было бы еще более отвратительным зрелищем, если бы я мог видеть кровь как красные пятна, а не просто более темный серый цвет, чем стены и пол.

Хорошо, что Кресцент была с Кармой и стаей Арчива. Они были изолированы от хаоса, который спровоцировала эта драка. Как только в воздухе появлялся запах крови, альфы, балансирующие на грани между одичанием и здравомыслием, как правило, срывались, и я все еще слышал звуки драки со стороны площади.

— Интересно, кто будет убирать эти тела. — Син хмуро посмотрел вслед Стерлингу. — Они определенно не успеют со всем разобраться до того, как запрут двери.

— Разве там нет… специальной команды? Для уборки тел? — Фантом упомянул об этом однажды, сразу после того, как я заявил права на Кресцент.

Син указал на кусок человеческой плоти, который лишь отдаленно напоминал тело.

— Он и был уборщиком трупов.

Я прищурился, вглядываясь в лицо мужчины, покрытое темной кровью; его голова держалась на теле лишь чудом, благодаря позвоночнику. Горло было вырвано начисто.

— Не узнаю его.

— Роберт Фергюсон. Там есть еще пара парней, но он на данный момент был главным. Очевидно, наказание, вынесенное стаей Арчива. Он занимался этим уже какое-то время. Теперь им придется найти кого-то нового для наказания.

Что ж, главное, чтобы не нас. Мы собирались съебаться из этого места.

Если только… назначение на дежурство по уборке не означало бы, что мы все равно сможем ограбить Редгрейвов сегодня ночью.

Я взглянул на тело Роберта — одно из нескольких — и сморщил нос, когда при следующем вдохе уловил букет запахов, к которым мне совершенно не хотелось приближаться.

Нет уж.

Оно того не стоит.

И я не хотел, чтобы Кресцент была хоть где-то поблизости от этого.

— Давай-ка свалим отсюда, а? Не хочу быть здесь, когда они начнут раздавать костюмы химзащиты.

Была ли у нашей команды по уборке трупов вообще такая роскошь? Лучше об этом слишком долго не думать.

Они проведут ночь, разбираясь с этим, а мы проведем еще одну ночь и день, не высовываясь, планируя каждую минуту нашего ограбления — которое теперь у нас не было выбора, кроме как провернуть в ночь перед нашей апелляцией.

Блядь.

Глава 40

Один день до апелляции

КАРМА

Оставалось меньше двенадцати часов до того, как мы свалим отсюда к чертовой матери.

Меньше двенадцати часов до того, как я смогу увидеть, каков теперь мир снаружи — при условии, что мы добудем эти линзы для Сина, чтобы он мог спрятать свои багровые глаза.

Кресцент прижимала связку ключей к груди, ее маленькое тело жалось к моему боку, пока мы ждали за углом от входа в комнату с контрабандой. В коридоре было темно и холодно, и ее кожа покрылась мурашками.

Когда впереди раздался глухой стук, она вздрогнула.

У меня чесались руки завернуть за угол, но я заставил свое напряженное тело оставаться рядом с Кресцент.

Снаружи комнаты постоянно дежурили двое охранников из стаи Редгрейв — чтобы не дать никому взломать замок и проникнуть внутрь. Нам не нужно было взламывать замок, но нам нужно было вывести охранников из строя.

Не убивая их, именно поэтому этим занимались Фантом и Вандл.

Син со своим пистолетом был их подстраховкой на случай, если придется убивать, а я ждал вместе с Кресцент.

Если все пойдет не так, я отведу ее прямо в нашу камеру — мы закроем дверь и запремся в ней на ночь.

Остальные члены стаи последуют за нами, и мы закроем ее, когда все будут в безопасности внутри. Или же мы запремся без них, если мне придется, чтобы уберечь Кресцент.

А утром мы пойдем на мою апелляции, с остальной стаей или без. Сомневаюсь, что они выпустят нас только со мной и моей нестабильной аурой, но этот худший сценарий, надеюсь, закончится тем, что Кресцент выберется из этого места, даже если ей придется сделать это одной.

Мы не говорили ей о такой возможности.

В любом случае, до этого не дойдет.

Наше ограбление пройдет быстро, без кровопролития, и мы проспим всю ночь, прежде чем дать деру в ту же секунду, как из динамиков раздастся вызов на нашу апелляцию.

Я игнорировал звуки возни, доносящиеся спереди, делая вдохи и выдохи через нос.

Связь стаи была широко открыта, напряжение каждого ее члена передавалось мне, и все это перекрывалось непрекращающимся беспокойством Кресцент. Но я мог сказать, что снаружи комнаты с контрабандой не происходило ничего жестокого, особенно потому, что в противном случае звуки были бы более хаотичными и хлюпающими.

Вандл вынырнул из-за угла, по его виску скатилась блестящая капля пота.

— Ключи. — Он протянул руку за связкой.

Она заколебалась, и его напряженное лицо смягчилось.

— Ты получишь их все обратно через пять минут, обещаю.

Кресцент неохотно рассталась со связкой ключей, Вандл подцепил ее пальцем и снова скрылся за углом.

Блядь, как же мне хотелось посмотреть.

Кто из Редгрейвов охранял дверь сегодня ночью?

В воздухе не пахло кровью, так что не думаю, что кто-то из них погиб.

Но моей лунной омеге не нужно было видеть кучу альф, валяющихся без сознания на жестком полу, так что я тоже не мог позволить себе взглянуть.

Я поправил руку на ее плечах и потерся подбородком о ее макушку, окутывая ее своим запахом.

ФАНТОМ

Простой план.

Вошел, вышел.

Никаких убийств, никакой грязи.

И это, блядь, действительно работало.

Охранников оказалось на одного больше, чем мы думали — новичок в «Анархии», вероятно, пытающийся пораньше выслужиться перед Редгрейвами, — но с ним было достаточно легко справиться.

Альфа, которого вырубил Вандл, возможно, получит небольшое долгосрочное повреждение мозга или трахеи, но жить будет.

И Вандл не слетел с катушек, не стал одичавшим, пока душил этого альфу, что доказывало: он был настолько стабилен, насколько это вообще возможно для когда-либо бывшего одичавшим альфы.

Нам не нужно было о нем беспокоиться. Карма усердно работал над тем, чтобы вывести нестабильность из его системы, но я втайне был рад, что именно он остался защищать Кресцент.

Единственной преградой на пути к спасению оставались эти чертовы линзы.

Тихо, чтобы не привлекать внимание альф, все еще слоняющихся по коридорам после ночного отбоя, Вандл отпер дверь в комнату с контрабандой. Дверь со скрипом распахнулась.

Я просунул руку внутрь и похлопал по стене рядом со входом, нащупав выключатель, который зажег мерцающие люминесцентные лампы на потолке.

— Черт. Да эта комната забита под завязку, — сказал Син. — Неудивительно, что у них столько влияния.

За металлической дверью громоздились стопки коробок, самые высокие из которых доставали до потолка. На них были этикетки, но казалось, что они написаны каким-то кодом — как бы они ни были промаркированы, я, блядь, ничего в этом не понимал.

Если нам придется перерыть каждую коробку в этом месте, что ж… на это уйдет вся гребаная ночь, но мы это сделаем.

— Свяжи охранников, чтобы они не стали проблемой, если очнутся. — Я бросил Вандлу веревку, которую мы принесли с собой. Если бы линзы было легко найти, нам бы не пришлось этого делать — они бы точно провалялись в отключке минут пять.

Дольше? Мы не могли этого гарантировать.

Но пока они связаны, как свиньи, и прикручены к трубе, у нас будет время вырубить их снова, прежде чем они станут проблемой.

Я провел пальцами по верху картонной коробки, входя в комнату. Она не была заклеена скотчем; ни одна из них не была. Настоящая трата скотча, на самом деле. Я откинул один из клапанов — изнутри на меня смотрела пара шелковых боксеров.