Даже без этого нужно было быть сильным, чтобы выжить здесь, а странное маленькое создание, цепляющееся за спину Сина, выглядело далеко не сильным.

Ей было не место в таком месте, как это, где каждый вздох был потопом из запахов альф и гормонов, просачивающихся безумием, всегда смешанных с вечным следом сырости, воспоминанием о дожде на камне.

Я увидел, как она наклонила голову, украдкой оглядывая окрестности. Потертые, исписанные граффити каменные стены, лампы, которые начинали мерцать при малейшем намеке на шторм снаружи, и углы, полные затянутой пылью паутины.

О чем она сейчас думала?

Что она сделала, чтобы купить себе билет в такое место?

Они давно отошли на задний план, но я видел, как она вздрагивала при каждом слабом вое одичавшего альфы, который бесконечно доносился из каждого угла этой тюрьмы.

Блядь.

Мы определенно были в заднице.

Абсолютно, без сомнения, ходячие мертвецы.

Карма уже был по уши влюблен. Он был бурей эмоций в связи, маяча позади них двоих и бросая убийственные взгляды на любого альфу, который смотрел слишком долго.

Значит, я был не одинок в своей ревности.

Скрывала ли ее рубашка Сина или нет, все равно было видно много гладкой кожи. Теперь, когда я был ближе к ней, было трудно сохранить ясность мыслей. Никогда в жизни я не понимал, насколько невероятно притягательным для укуса может казаться бедро.

Шипение вывело меня из транса, а затем Карма бросился на него.

Ах. Дерьмо.

— Глаза прочь от нашей…! — Карма оборвал себя на полуслове проклятием, когда Рик и Баг схватили его, прежде чем он успел втянуть нас в еще большие неприятности, вырвав горло какому-то любопытному альфе. Альфа увернулся, с усмешкой на лице разглядывая группу. Он был жителем — постоянным резидентом более десяти лет, поэтому и был достаточно смел, чтобы разгуливать в одиночку. У него было слишком много связей, а нам сейчас не нужно было наживать новых врагов.

Мы и так не могли добраться до сырого, грязного конца нашего родного крыла достаточно быстро.

Мне нужно было, чтобы ее затащили в нашу камеру как можно скорее. Мы жили в самом конце коридора, и это было лучшее место для обороны.

Син опускал ее на пол, прислонившись к дверному косяку, пока дверь была распахнута настежь. Она заглянула мимо него на койки внутри и выглядела так, словно хотела нырнуть туда.

— Это наш дом, куколка, — сказал Син.

Она кивнула, быстро взглянув на него, прежде чем опустить взгляд и снова придвинуться к нему поближе.

— Предупреждаю, мы не пускаем внутрь непослушных омег, — сказал Син.

Я вздохнул, ущипнув себя за переносицу, услышав смешок Джастина позади нас — его стая слонялась возле двери их камеры, которая находилась напротив нашей, и с любопытством наблюдала за происходящим. Однако Баг дал ему подзатыльник, прежде чем тот успел ляпнуть лишнего, и втолкнул его в их комнату.

— Эм… — она сглотнула, с тревогой глядя в пол. — Да, Альфа.

Я закатил глаза, чувствуя, как Син чуть ли не взрывается от самодовольства по связи.

— Заводи её внутрь, ты, здоровенный придурок, — проворчал я, протискиваясь мимо него и подталкивая ее в комнату. Мои нервы сдавали, требуя чтобы мы убрали ее с глаз долой прямо сейчас. — И хватит врать.

Я почти споткнулся на последнем слове, когда моя вытянутая рука задела ее предплечье.

Это был разряд статического электричества и эйфории, и ее глаза метнулись к моим.

О. Мой. Бог.

Она была… Мне пришлось сморгнуть пелену жара, который пытался сварить меня заживо. Она замерла, и мы оба смотрели друг на друга. Она снова сжалась, прижимаясь к Сину.

Мое сердце колотилось в груди, разум вышел из-под контроля. Требуя, чтобы я схватил ее. Защитил её.

Укусил ее.

Заявил на нее права.

Не ждал.

Я едва мог дышать, потребность была такой жестокой. В отличие от остальных членов моей стаи, у меня сохранилось приличное количество воспоминаний из прошлого.

Синдром эхо-гона был кошмарным недугом, из-за которого я в любом случае оказался бы здесь. Но с недугом или без, я был молодым альфой, живущим в Нью-Оксфорде, так что я общался с изрядным количеством омег.

Никогда в своей жизни я не чувствовал омегу, которая так изголодалась бы по прикосновениям, как она.

Я заставил себя сделать еще один шаг, заставил себя прислушаться к тому, что говорил Син.

— Баг — после того, как мы её устроим, мы можем разделиться, чтобы сходить и раздобыть ей кое-какую одежду у Редгрейвов? У них должно что-то быть.

Я услышал согласное хрюканье Бага.

Хорошо. Правильно. Да.

У стаи Редгрейв найдется что-нибудь для обмена. Кресцент придется остаться здесь, по крайней мере, пока. Я не оставлю ее, пока у нас не будет подкрепления. Запереть камеру, чтобы не пустить других альф, было не так просто. Мы не могли сделать этого сами — все двери камер были автоматическими.

После одиннадцати, когда дверь камеры закрывалась, она блокировалась до семи утра. А до тех пор мы были уязвимы даже в нашем собственном крыле.

Но я также не собирался позволять Сину бродить в одиночку, так что нам придется разделиться.

У стаи Эмеральд был Джастин, и именно поэтому, будучи стабилизированными своим собственным омегой (и благодаря тому факту, что они были нашими самыми давними союзниками), я доверял им больше, чем остальным.

Но Холден будет жаждать крови, и, возможно, мы идем прямо к гребаной полномасштабной войне.

Глава 5

КРЕСЦЕНТ

Мы подошли к двери их камеры.

Я прищурилась, заглядывая внутрь, и когда мое зрение сфокусировалось, первое, что я заметила, было море красочных рисунков, нанесенных из баллончика на стены, что было странно, но уютно. Внутри было не слишком тесно, вдоль стен помещались четыре двухъярусные кровати и простой комод. В центре оставалось приличное пространство, где валялось несколько старых гантелей, а вдоль стен располагались две тяжелые железные двери.

Однако с этой комнатой была одна серьезная проблема. Я сделала глубокий вдох.

Здесь пахло очень хорошо.

Типа… до головокружения хорошо.

Оружейный металл. Океанский шторм. Железное дерево и тлеющие угли. Темный, сухой вкус пустынного затмения…

Эти запахи витали в воздухе. В одеялах и стенах. Впитались в каждый угол, в каждый вдох.

Раньше я их не улавливала — альфы, должно быть, носили блокаторы запаха — но теперь…

Я сильно вздрогнула от прикосновения к моему плечу, затем сглотнула, подняв взгляд на кроваво-красные глаза.

Какой запах принадлежал ему? Я не могла знать наверняка, но инстинктивно нашла только один ответ.

Один запах отличался от остальных, успокаивая и лаская меня присутствием, скрывающимся за ним, которое говорило о чем-то более спокойном.

Мой…

Сухой ветер во тьме.

Мое затмение.

Это определенно был запах Сина.

Я дрожала, поняла я.

— Кресцент. — Син хмуро смотрел на меня сверху вниз, и я взяла себя в руки.

Ты изголодалась по прикосновениям, глупенькая. Любой альфа будет пахнуть как рай.

Просто я так устроена. Даже если запахи, которые я уловила там, не были такими.

Тогда мне было страшно. Сейчас я чувствовала себя в безопасности.

Вот и все.

В «Монастыре» они старались по возможности ограничить мое воздействие запахов альф.

Или альф вообще — если только альфа сам не выбирал это, полностью осознавая риски нахождения рядом с омегами с золотистыми глазами и искушения, которые приходят вместе с ними.

А как же эта стая?

Они знали?

Сейчас я находилась здесь с тремя альфами, а Син просто стоял рядом с голым торсом. С его стороны было так мило отдать мне свою рубашку и защитить меня — и других альф здесь — от искушения, но было так, так трудно не пялиться на то, сколько мускулов было на его груди.

Мой пульс участился от одной только мысли об этом.