Я никогда раньше не хотела, чтобы альфа был так близко, но он не был похож ни на кого из тех, кого я когда-либо встречала. Прежде чем я успела даже моргнуть, его губы нашли мои, и я растворилась в нем. В первом поцелуе моей жизни.

Его прикосновение было таким безопасным — ничто по сравнению с альфами, которых я встречала раньше. Я почувствовала, как что-то мягкое прижалось к моей груди, и опустила взгляд.

Он отдает мне свою рубашку?

Он отдавал…

Я закусила губу, страх наконец уступил место чему-то гораздо более яростному.

Мой…

Он. Мой.

Жар расцвел на моих щеках, когда едва уловимое хриплое мурлыканье, спотыкаясь, вырвалось из моей груди. Я подавила его, что оказалось сложнее, чем я ожидала.

Я никогда в жизни не делала этого раньше.

Глава 4

КАРМА

Размытые движения и запахи вокруг нас замедлились, и мой шквал инстинктов утих.

Драка закончилась, хотя моя грудь все еще вздымалась, а чувства были натянуты как оголенный искрящий провод.

Я почувствовал, как теплая кровь стекает по моей шее, когда мой взгляд наконец скользнул к Сину со сладкой зависимостью, которую они только что сбросили в «Анархию».

Чистый адреналин снова наполнил мои вены при виде неё.

Обжигающее, сверкающее топливо.

Её волосы были бледными, как лунный свет, сияя в резком освещении, слишком яркие на фоне ее бледной кожи. Теперь на ней была рубашка Сина, закрывающая до самых милых, округлых бедер.

Поразительные глаза цвета жидкого золота, всё ещё влажные от слез, на мгновение встретились с моими, и мое сердце забилось в грудной клетке так громко, что я подумал, оно пытается вырваться наружу. Идеальные розовые губы приоткрылись в сладком «о», её взгляд впился в кровь, сочащуюся по моей груди. Я выпрямился, приподняв подбородок, чтобы она лучше видела кровь, и первобытная волна гордости вызвала ещё один рокот в моих костях.

На этот раз — мурлыканье.

Она сжалась у голой груди Сина, опустив золотистый взгляд в пол, и я наблюдал, как он инстинктивно прижал её к себе крепче.

Блядь. Эти двое отлично смотрелись вместе.

— Ты не можешь всерьез заявлять на неё права. Это, блядь, нечестно.

Я обернулся на эти слова.

Кто это сказал?

Я не мог разобрать, какой именно альфа.

— Нечестно? — со смехом переспросил Син, когда ближайший ко мне альфа отшатнулся, а несколько пар глаз опустились на мою шею и подбородок.

Я ухмыльнулся, мои зубы стали красно-белыми из-за железного привкуса.

Надломленный предупреждающий рык прокатился по моему позвоночнику, но находившиеся поблизости альфы, которые не были союзниками, уже отступали.

— Уходим, — голос Фантома был напряженным, и он кивнул в сторону выхода. Его обычно теплая, веснушчатая кожа казалась землистой от беспокойства, и я почти усмехнулся. Как обычно, бедняга Фантом был слишком здравомыслящим, чтобы оказаться в ловушке в этом месте вместе со всеми нами.

Син расслабился, опуская руку с пистолетом. К моему удивлению, наша маленькая лунная омега нырнула под его руку, и в следующее мгновение, не успели мы опомниться, вскарабкалась ему на спину, сомкнув руки на его шее. Затем она уткнулась лицом в изгиб его плеча, крепко зажмурив глаза.

Син, горделивый ублюдок, каким он и был, одарил пялящуюся толпу (потому что я был не единственным, у кого глаза вылезли на лоб) самодовольной ухмылкой, прежде чем направиться в коридор.

ФАНТОМ

Мы в такой заднице.

Десять дней. Десять гребаных дней нам нужно было продержаться, прежде чем мы смогли бы освободиться из этого богом забытого места.

Спустя три года после отправки в «Анархию» альфа получал право на апелляцию — ту, на которую он мог взять с собой свою стаю. Для нас это была бы вторая попытка, так как мы упустили свою первую — ту, что была моей. Это было месяц назад.

Все должно быть просто: три звонка по громкой связи с разницей в несколько минут. Как только звучал первый, у стаи было полчаса, чтобы добраться до комнаты ожидания. Это была единственная шахта лифта на свободу — но зайди туда не вовремя, и твои трупы отправят обратно на утилизацию.

Но чтобы пройти от одного конца «Анархии» до другого, не требовалось получаса, так что ничего сложного в этом быть не должно — если бы не альфы.

К сожалению, у нас были враги, которые готовились к этому, и проход по тому коридору закончился бы для нас бойней.

С тех пор мы цеплялись за каждую оказанную нам услугу, в надежде, что этого хватит, чтобы купить себе защиту.

И Карма, и я попали в это место примерно в одно и то же время; Вандл и Син — примерно полтора года спустя, так что выбор был таков: либо это, либо застрять здесь еще на целую вечность.

Я не мог этого вынести.

А теперь мы станем кучей трупов еще до конца недели.

Син поудобнее перехватил её на спине, пока мы шли по задним коридорам к нашей камере, а стаи Эмеральд и Уэйкфилд шли по бокам.

Я держался между Сином и Уэйкфилдами, так как они были более новыми союзниками — теми, кого мы попытались заполучить после всей той неразберихи, которой стал мой звонок по апелляции. Финниан, один из альф Уэйкфилдов, которого всегда можно было узнать по пятнам от баллончиков с краской, постоянно пачкавшим его руки и одежду, неплохо ладил с Кармой — они иногда дрались в спортзале и вместе рисовали фрески из баллончиков.

Однако ему и всей его стае немного слишком сильно нравилось приходить на «выступления» Сина, что меня напрягало. Это было то, к чему вся стая Уэйкфилд жаждала присоединиться — и это было основой нашего союза. В их стае было восемь альф, что делало их полезными союзниками, но… также и большей угрозой.

Но, по крайней мере, вожака их стаи Стерлинга здесь не было — я не был его фанатом. Возможно, дело было в ожерелье из разорванной ткани, сплетенном в косичку, которое он носил на шее. То самое, которое он окунал в кровь убитых им альф.

Здесь мы все были немного не в себе, но это дерьмо было настоящим безумием. И пахло оно отвратительно.

Прямо сейчас глаза Финниана слишком пристально бегали между Сином и омегой-самкой. Я сместился, чтобы закрыть ему обзор, прежде чем понял, что он не один. С нами не было ни одного альфы, который мог бы отвести взгляд, а омега стаи Эмеральд, Джастин (и по совместительству известный паршивец), в открытую пялился на нее, словно мог получить приглашение в нашу камеру на эту ночь.

— Имя? — спросил Син, склонив голову, пока шел по коридору. Его голос стал желанным отвлечением.

— Мое? — Ее голос был тихим шепотом. Она все еще держала глаза закрытыми.

— Ага.

— Кресцент, — она очень старалась прошептать это только для Сина, но и Карма, и я подошли ближе.

— Красивое, — пробормотал Син ей в ответ.

Я уловил то, что определенно было дрожащей улыбкой на её лице. Я посмотрел еще раз, заметив, как она заерзала в его хватке, слегка приоткрыла рот и мазнула зубами по его коже. Затем она замерла, прикусив губу, и приоткрыла один золотистый глаз, явно беспокоясь, что кто-то увидел, что она только что сделала. Судя по потоку ликования, прошедшему по связи от Сина, он почувствовал её укус.

Я отвел взгляд, прочистив горло. Но когда я поймал взгляд Кармы, он выглядел в восторге.

Она была, э-э… привязана.

Уже.

Но это же Син, так что, конечно, блядь, так оно и было.

— Я Син. Это Фантом и Карма, — Син кивнул в нашу сторону, когда мы свернули по коридору в крыло, где находилась наша камера.

Я старался оставаться начеку, пока Син представлял членов стай Эмеральд и Уэйкфилд, которые были с нами. Те, кто присутствовал, давали нам около дюжины дополнительных альф для защиты.

Слухи здесь разлетались со скоростью лесного пожара. Все уже знали, что к нам только что подбросили омегу-самку. Мы даже не представляли, какие это может иметь последствия. Насколько я помню, в «Анархии» никогда не было подобной мишени.