Одежда Кресцент была растрепана, ворот ее толстовки съехал набок, а ткань задралась, обнажая гладкую, бледную кожу живота. Карма нависал над ней без рубашки, его штаны низко сидели на бедрах, а их губы находились в волоске друг от друга. Мышцы на его спине бугрились и напрягались — вероятно, от усилий сдерживать себя.

— Кресцент? — спросил я. — Ты в порядке?

Она выглядела довольной, но с Кармой иногда мог быть перебор.

Ее щеки залились розовым румянцем, а золотистые глаза широко распахнулись, когда она перевела взгляд на меня.

— В порядке! — пискнула она.

Карма зарычал, когда я подошел слишком близко, но я положил руку ему на плечо и стащил его с нее. Да, я уже был с ней, но неужели он мог помешать мне сорвать быстрый поцелуй с губ моей омеги?

Он попытался вскарабкаться обратно, его глаза потемнели от одичавшей энергии, которая всегда была при нем, но я свирепо посмотрел на него.

— Стой! — рявкнул я.

Команда прозвучала властно, словно ей нельзя было не подчиниться, и заставила воздух между нами натянуться до предела.

Я чувствовал себя на удивление всесильным, но не мог точно понять почему.

Карма замер, но его мышцы напряглись, словно он хотел пошевелиться. Его рычание зазвучало глубже и более дико, а пальцы дернулись в сторону Кресцент. Она села на кровати, поправляя толстовку, чтобы прикрыть обнаженную кожу.

— Кресцент, ко мне, — приказал Карма с рычанием.

Ее ноги коснулись пола за считанные секунды, и она сделала два шага, прежде чем я схватил ее за руку и остановил. В его приказе тоже была сила, и я знал, что это такое. Он использовал темную связь, чтобы помыкать ею, и мой разум застлала темная туча.

Они связали ее темной связью, чтобы обезопасить. А не для того, чтобы использовать ее милое тело по своей гребаной прихоти, чтобы сдерживать свои одичавшие инстинкты.

Я не позволю этому случиться.

— Отпусти ее, — зарычал я, удерживая нашу омегу от того, чтобы она подошла к нему.

Вот оно опять, эта энергия в моих словах. Карма моргнул пару раз, а затем из него посыпались слова, которые, я не уверен, он намеревался произнести.

— Можешь не подходить, — сказал он Кресцент, прежде чем его внимание переключилось на меня. — Син, что ты, блядь, со мной делаешь?

— Я ничего не делаю.

— Тогда почему я вынужден тебя слушать?

Я сморщил нос.

— Ты не вынужден.

Карма зарычал.

— Ты вмешался, а она была не против того, чтобы я ее трогал. Но как только ты велел мне стоять на месте, мои колени словно, блядь, приросли к полу. Я не могу пошевелиться.

Чтобы проиллюстрировать свои слова, он попытался — бедра напряглись, вены вздулись на шее, его усилия были комично очевидны — но лишь согнулся пополам с болезненным воем, едва сдвинувшись на пару дюймов.

Кресцент опустилась перед ним на колени, ее руки порхали вокруг него, словно она хотела помочь, но понятия не имела, как его исправить.

— О боже мой, что случилось?

Карма поморщился, тьма отступила из его глаз, когда он посмотрел на нее сверху вниз. Он взглянул на меня, словно требуя объяснений, но у меня их не было.

Почему он не мог пошевелиться?

Я велел ему стоять, но это не должно было ничего значить. У меня даже не было сильной ауры, чтобы подкрепить свой приказ, как это сделал бы альфа.

— Скажи что-нибудь, — попросил я.

— Это какой-то пиздец. Ты…

— Заткнись. — Я попытался воскресить в себе гнев, который испытывал ранее, и влить его в свои слова, чтобы придать им ту же энергию, что и прежде.

Голос Кармы оборвался сдавленным звуком, его рот беззвучно открывался и закрывался.

Срань господня.

Я могу помыкать этими придурками?

Я не был уверен, как это произошло, но, возможно, это как-то связано с тем, что связь на моей шее изменила цвет, когда они связали Кресцент со стаей темной связью. В любом случае, этому можно было найти так много применений.

Например, заставить Карму сидеть и молчать, пока я беру на себя игры с нашей маленькой омегой.

Ему во второй раз придется молча наблюдать, вот только на этот раз я полностью контролирую ситуацию.

— Что происходит? — спросила Кресцент, хватая его за руки, пока его рот беспомощно шевелился.

Я схватил ее под мышки и вздернул на ноги, оттащив на несколько шагов, прежде чем толкнуть на матрас, в кучу подушек. Когда я навис над ней, как до этого Карма, и моя рука задрала ее толстовку, снова обнажив живот, она начала тяжело дышать.

Ее запах снова пропитал комнату, сладкий и нежный.

Карма зарычал, глухо и едва слышно, и я оглянулся, обнаружив, что его глаза снова стали почти черными. Его внимание было приковано к ее обнаженному животу, но он не сделал ни шагу вперед.

Он застрял.

А значит, теперь она была моей. Я закончу то, что начал он… пока он будет смотреть. Я одарил его ухмылкой.

— Тебе нужно, чтобы о тебе позаботились, не так ли? — спросил я Кресцент.

Ее щеки вспыхнули, и вместо ответа она отвела взгляд.

— Это то, что делал Карма? Заботился о тебе?

На это она коротко кивнула.

— Ну, я краду тебя у него. Ты не против?

Она вонзила зубы в нижнюю губу и снова кивнула.

Я положил одну руку ей на живот, пальцами дразняще пробираясь под толстовку, а другой приподнял ее подбородок, чтобы она была вынуждена посмотреть на меня.

— Отвечай словами, Принцесса.

Ее горло дернулось, когда она сглотнула.

— Я бы этого хотела, — прошептала она. — Лишь бы с Кармой тоже все было в порядке.

— Карма в полном порядке, обещаю. — Я ухмыльнулся ему, произнося это.

Он мог бы загнуться от перевозбуждения, пока мы закончим, но… сама мысль о том, чтобы заставить это случиться, посылала по моим венам трепет, превосходящий даже ту похоть, которую я чувствовал к ней передо мной.

Я хотел, чтобы он смотрел, как я играю с ней.

И эта мысль не имела абсолютно ничего общего с тем, как отчаянно я хотел прикоснуться к ней.

Проскользнув пальцами под толстовку, я накрыл ладонью ее грудь. Она издала тихий вздох, словно это уже был тот уровень удовольствия, который она едва могла вынести.

Она была такой чувствительной.

Так истосковалась по прикосновениям.

— Хочешь, чтобы я сделал что-то конкретное, чтобы тебе было хорошо? — спросил я. — Что собирался делать Карма?

Ее взгляд метнулся к Карме, и румянец с ее щек спустился на шею. Бьюсь об заклад, он наговорил ей кучу всяких пошлостей, которые хотел с ней проделать.

— Ничего конкретного, — сказала она.

Маленькая лгунья.

Впрочем, я не стал заставлять ее произносить эти вещи вслух. Это была омега, которая не любила ругаться. Повторение слов Кармы могло бы довести ее до сердечного приступа.

— Тогда я сделаю всё по-своему. — Я покатал ее сосок между пальцами, пощипывая и сжимая.

Она снова кивнула мне, и, черт возьми, меня просто убивало то, какой доверчивой она выглядела, когда ее золотистые глаза встретились с моими.

Нам всем нужно было обращаться с ней как с самым драгоценным существом в мире, пока она, наконец, не поймет, что так оно и есть.

Потянувшись вниз, я схватил нижний край своей футболки и стянул ее через голову, а затем спустил штаны. Я остался абсолютно голым и немного приосанился от вздоха Кресцент и усиления ее запаха.

— Давай снимем с тебя одежду, — сказал я ей.

Она села и начала теребить рукава своей толстовки. Она часто прятала в них руки, словно это дарило ей чувство комфорта, и я задался вопросом, нормально ли она отреагирует, если я лишу ее этого.

В клетке все было иначе: там она была у всех на виду, движимая адреналином момента.

Здесь же я не хотел, чтобы ею двигал адреналин; только похоть.

— Тебе не обязательно, — поправился я. — Может, только штаны?

Выражение ее лица изменилось, в глазах появилась решимость.

— Нет, я хочу.

А затем она схватила толстовку и стянула ее, и мне стоило огромных усилий не наброситься на нее прямо в эту секунду.