Еще внутри удивило освещение боевого отделения и наличие в корме рулевого механизма. Это для управления, при движении в бою задним ходом. Я вначале удивился столь извращенному подходу, но потом дошло, что зеркала заднего вида на броневик присобачить, конечно, можно, но вот вынос этих зеркал (из-за выступов башен) будет по метру в каждую сторону. А это несерьезно. Да и хрен там что увидишь в это зеркало, через узкую щель амбразуры. Даже в том случае, если их пулями сразу не раскоцают. Так что инженеры нашли вполне нормальный выход из положения.

Бачки с охлаждающей жидкостью в верхней части башен, соединенные шлангами со стволами, тоже порадовали. При их наличии можно поливать из пулемета, не особо опасаясь перегрева. В общем так скажу: если под прямой выстрел из орудия не попадать, то по нынешним временам данный бронеавтомобиль – настоящая вундервафля! Даже лучше «железного капута». Тот монстр явно не пройдет там, где проскочит наш (уже наш!) броневичок! А два пулемета любого не окопавшегося противника с легкостью разгонят. Так что теперь осталось сформировать экипаж и – вперед, за орденами! Да, к слову, об экипаже. В «Путиловце» экипаж не четыре, а пять человек. Так что нам очень даже повезло, что не один, а двое из прежнего состава шлялись где-то вдалеке от своей машины.

Чуть позже, с Михайловским, соображали, кто будет на пулеметах в бронике. У Виктора все первые номера асами были, поэтому он сильно переживал за потери в своем взводе. И резерва у него тоже не было. Но взводный обещал что-нибудь придумать, при этом плотоядно косясь на Берга. Я махнул рукой:

– Ладно. Временно отдам тебе барона на броневик. Но только временно! Учти это! По возвращению к нашим я Евгена сразу заберу. А ты ищи нужных специалистов. Ну, или воспитывай в своей среде. Из вторых номеров, возниц, подносчиков… да хоть из лошадей!

Собеседник козырнул и сразу озадачил:

– Есть воспитывать в своей среде! Командир, разреши Барметова к себе забрать?

Я опешил:

– Поповича? Он же долбанутый. Не надо настолько перегибать. Про лошадей я образно сказал, вовсе не имея в виду новое пополнение.

Взводный возразил:

– Никак нет. Не долбанутый. Просто молод еще. При этом – голова светлая, математику знает, к технике тянется. И главное – на него сейчас никто не претендует. Вы же все равно никого из автоматчиков или из расчетов ручных пулеметов насовсем не отдадите? Вот видите… Ну а он, пока вас не было, постоянно в нашем взводе пропадал. Потапов его, опять-таки, хвалит. А мнение Федора, это, как вы говорите – показатель! Я просто расчеты тачанок не хочу разбивать. Они хорошо сработались. На броневике же все внове. Так что буду сам парня учить, чтобы сразу знания получал на новой технике. Ну и Евгений в этом деле поможет.

Хм… интересный подход. Витяй верно сообразил, что никого из автоматчиков я ему не отдам. Там ребята подобрались со своеобразным характером и складом ума. Поди еще таких найди. Я вот нашел, и нефиг на мое претендовать. Это личная, так сказать, гвардия комбата. За легких пулеметчиков обделенные взводные Михайловского схарчат, не поморщившись. У нас между взводами негласное соревнование идет, и перевод толковых людей из одного взвода в другой будет воспринят с такими воплями и нытьем обиженных, что лучше не связываться. Временно в ударный кулак сводить, это одно. Но насовсем отдавать…

А тут совершенно ничейный парнишка. Образованный, да со светлой головой. Вот его Витька и заприметил. Поэтому на предложение пулеметного командира, больше ничего не уточняя, ответил:

– Добре. Действуй. Делай из щегла нормального бойца. Ну а если он еще и вождение машины освоит, то совсем хорошо будет… Передай – тогда я ему «парабеллум» подарю.

Создав материальную заинтересованность для будущего многостаночника, развернулся, собираясь идти в сторону волнительных запахов, доносящихся от кашеваров, но уткнулся в Буденного. Тот, молча стоя в двух шагах сзади, задумчиво разглядывал броневик. Я поднял брови в молчаливом вопросе – дескать, «чего застыл?», и будущий командарм, ухмыльнувшись, выплеснул накипевшее:

– Говорил, паря – везучий ты. Вот как тебе это удается? Токмо вчера речь у нас про броневик шла. Я, каюсь, в душе посмеялся твоими думками. От такого в чистом поле просто ноги унести уже за благо. Ты ж его затрофеить возжелал. И вот он – стоит! Экипажа дожидается… Тебе ж теперь купаться нельзя, бо везет, как утопленнику! То бронепоезд, то бронеавтомобиль. А завтра что – самолет захватишь?

– Ты что – забыл? Самолет был вчера. А так как прыгать на такую высоту я не умею, пришлось его приземлять.

Собеседник, хлопнув себя по «ушам» галифе, заржал:

– От то-то и оно! Сознавайся, товарищ Чур: может, ты и в самом деле – автара? Или как там тебя тот блаженный называл?

Я ухмыльнулся:

– Богом он меня называл. И ты можешь так же величать. Хочешь, я тебе свое фото дам? В красном углу повесишь да молиться станешь. Не, ну а чё? Тебе все равно, а мне приятно!

Буденный, не переставая ржать, пихнул меня в плечо:

– Ха, будь ты бабой сисястой, то вот те крест, фото бы взял. А так – мужик, грязный да небритый. Никакого естетичного удовольствия. Поэтому можешь оставить свой портрэт себе. Но вот удачей делиться придется. Удачей, знаниями да ухватками. Я ж ведь теперь с тебя не слезу, пока сам не пойму, что да как надо делать, чтоб жар-птицу за хвост непрестанно ловить.

С территории, контролируемой немцами, батальон вышел через день после захвата броневика. Без всяческих героических прорывов и прочего превознемогания. Мы просто обогнули противника по большой дуге и вышли к Володаеву. Во всяком случае, именно так, судя по карте, назывался этот небольшой, утопающий в зелени городок. Патриархальный и в корень провинциальный. Во всяком случае, в других местах я не видал, чтобы прямо посередине центральной улицы небольшая свинья дралась с двумя собаками. Чего они там не поделили, было непонятно, так как при виде нас живность резко прекратила разборки, исчезнув под заборами на противоположных сторонах дороги.

Местные жители в основном вели себя очень похоже. Увидев всадников, они на несколько секунд застывали, а потом всячески стремились смыться. Хм… Судя по всему, общие потрясения прошли мимо сего населенного пункта, но каким-то краем горожан зацепили. Не станут непуганые люди днем ставни закрывать…

Перед въездом на небольшую площадь (единственное замощенное брусчаткой место) обратил внимание на информационную тумбу. Исходя из сохранившегося призыва голосовать на выборах в Учредительное собрание, о второй революции здесь, возможно, и слыхали, но не совсем этому верили[33].

Ну, это я так ерничаю. Мы же не сразу влезли в Володаев. Сначала мотнулась разведка, которая и доложила, что в городе отсутствуют немцы, зато присутствует советская власть. Да и красный флаг над узким, но двухэтажным зданием администрации как бы на это намекает. Сама администрация, предупрежденная нашими разведчиками, встречала колонну перед зданием. Впереди стоял усатый мужик в блестящей кожанке и с наганом на боку. Рядом не менее усатый, но с винтовкой и красной повязкой на рукаве пиджака. А вот за ними наблюдались какие-то странные персонажи. Паренек в гимнастерке и со студенческой фуражкой на голове еще нормально вписывался в пейзаж. Но вот дедок, в странном мундире явно невоенного образца, сильно выпадал из образа. Да и еще один здоровенный мужчина, в полицейской форме без погон, но зато с саблей и совершенно монструозной револьверной кобурой, тоже был довольно странен.

Ну а мы что? Спешились да, попутно знакомясь, стали выяснять обстановку. Кожаный оказался председателем городского совета. Старичок (бывший коллежский секретарь) заведовал коммунальным хозяйством. То есть, как начал еще со времен папы последнего царя, так до сих пор и продолжает работать в коммунхозе. Тот, что с красной повязкой – командир местного ополчения. Здоровяк с саблей и рукой на перевязи – заместитель начальника милиции. Ветеран русско-японской войны. После увольнения из армии устроился работать в полицию городовым. Но был правильным городовым, поэтому сейчас (при полной поддержке трудящихся) продолжил работать по профилю.