Вела его на верную дорогу. [123]

Беатриче указывает, что Данте мог вместе с ней дать должный плод своему семени — подарить жизнь наследникам императорского трона. К этому было расположено всё: и сила горних кругов, и милость божественных щедрот; самое главное — её Любовь. Всё это было возможно в новой жизни, в период их молодости, о которой поэт писал в книге, озаглавленной «Новая Жизнь». Но, прельстившись блеском папского трона, поддавшись на уговоры, а, может быть, повинуясь приказу вольно или подневольно, он покинул Беатриче, уехав за границу. По тону её речей можно понять, что он был вправе сделать и иной выбор, например, оставшись на Российском престоле, жениться на ней и продолжить род императоров Российских. Наверное, это так и было, раз сам поэт пишет об этом. Наверное, он мог бы и в этом качестве взойти на блестящие высоты творчества. Но, увлекшись заманчивыми посулами, он избрал другой путь, возврата с которого нет. В самом деле, не объявишь же через 14 лет после «похорон» императора Петра II, что он воскрес, подобно Иисусу. Беатриче вспоминает о поре, когда она, молодая и полная сил, вдохновляла поэта и вела его верным путём.

Пусть великая скорбь поэта соразмерится великими делами, для которых он и призван высочайшей императорской волей. Не только высокородное происхождение и власть звёзд и небес к этому располагают, но и мощь, и величие его таланта, неизмеримого и могущественного. С юности он уже проявлял невиданное богатство своих возможностей. Но в юном возрасте, в дикой земле, плевелы, бурно размножаясь, могут испортить любой талант. Первой и единственной музой Петра II, была его тётушка и его возлюбленная — Елизавета Петровна Романова.

Sì tosto come in su la soglia fui

di mia seconda etade e mutai vita,

questi si tolse a me, e diessi altrui. [126]

Quando di carne a spirto era salita,

e bellezza e virtù cresciuta m’era,

fu» io a lui men cara e men gradita; [129]

e volse i passi suoi per via non vera,

imagini di ben seguendo false,

che nulla promession rendono intera. [132]

Né l’impetrare ispirazion mi valse,

con le quali e in sogno e altrimenti

lo rivocai: sì poco a lui ne calse! [135]

Но чуть я, между первым и вторым

Из возрастов, от жизни отлетела, —

Меня покинув, он ушел к другим. [126]

Когда я к духу вознеслась от тела

И силой возросла и красотой,

Его душа к любимой охладела. [129]

Он устремил шаги дурной стезей,

К обманным благам, ложным изначала,

Чьи обещанья — лишь посул пустой. [132]

Напрасно я во снах к нему взывала

И наяву, чтоб с ложного следа

Вернуть его: он не скорбел нимало. [135]

Указано прямым текстом, что причиной разлуки был именно вынужденный уход Данте. Он покинул правый путь во тьме долины, вынужден был покинуть императорский пост, для духовного служения. Он устремил шаги дурной стезёй: как и все юноши, поэт предавался всем видам разврата и дурных наклонностей. Потребовалось постричь его в монастырь, и провести через суровую школу послушания.

Он оставил Любимую, когда ей было 21 год (между первым и вторым возрастом), а ему — 15 лет. Она, оставив плотские помыслы, вознеслась к духу — приняла на себя обет девственности. Он, оторванный от Любимой, устремился к папскому трону — обманным благам, ложным изначала. Много позже он понял, что эти обещания — лишь посул пустой. Напрасно она молила его вернуться с ложного следа — служения блуднице — папской Церкви, находящейся во французском Авиньоне, взывая к нему во снах — в видениях, о которых поэт рассказывает в «Новой Жизни» и наяву — умоляя его не совершать этого страшного шага.

Tanto giù cadde, che tutti argomenti

a la salute sua eran già corti,

fuor che mostrarli le perdute genti. [138]

Per questo visitai l’uscio d’i morti,

e a colui che l’ha qua sù condotto,

li prieghi miei, piangendo, furon porti. [141]

Alto fato di Dio sarebbe rotto,

se Letè si passasse e tal vivanda

fosse gustata sanza alcuno scotto

di pentimento che lagrime spanda». [145]

Так глубока была его беда,

Что дать ему спасенье можно было

Лишь зрелищем погибших навсегда. [138]

И я ворота мертвых посетила,

Прося, в тоске, чтобы ему помог

Тот, чья рука его сюда взводила. [141]

То было бы нарушить божий рок —

Пройти сквозь Лету и вкусить губами

Такую снедь, не заплатив оброк

Раскаянья, обильного слезами». [145]

Попав на этом пути в переплёт войны за Австрийское наследство, Данте подвергся смертельной опасности. Беатриче, любившая его, внимательно следившая за его судьбой, бросилась ему на помощь. Призвав на помощь своего союзника — великого визиря Блистательной Порты Сейида Хасана пашу (1742—1746 годы), а может быть и Махмуда I — падишаха Высочайшего Османского государства, халифа (1730—1757 годы), она мобилизовала с помощью своего фаворита — Алексея Разумовского, ведающего делами Малороссии, проводника для поэта: генерального обозного Войска Запорожского, исполняющего обязанности гетмана, Якова Ефимовича Лизогуба. Лизогуб — Вергилий вывел поэта из охваченной войной Италии и через Стамбул, через подчиненное ему Войско Запорожское доблестно доставил перед ясные очи императрицы, после чего благоразумно ретировался. Чтобы окончательно спасти поэта, понадобилось провести его через все круги Ада и Чистилища. Вергилий — Лизогуб предстаёт при этом и его духовным отцом, выводящим поэта на путь истинный. Конечно, пройдя столь тяжкий путь, пройдя сквозь воды Леты, не разрыдаться в конце его — было бы нарушением Божьего промысла.

Purgatorio — Canto XXXI. Чистилище — Песня XXXI

Земной Рай — Лета

«O tu che se» di là dal fiume sacro»,