e già mai non si videro in fornace

vetri o metalli sì lucenti e rossi, [138]

com“ io vidi un che dicea: „S’a voi piace

montare in sù, qui si convien dar volta;

quinci si va chi vuole andar per pace». [141]

L’aspetto suo m’avea la vista tolta;

per ch’io mi volsi dietro a» miei dottori,

com» om che va secondo ch’elli ascolta. [144]

Я поднял взгляд; вовеки не блистал

Настолько ослепительно и ало

В горниле сплав стекла или металл, [138]

Как тот блистал, чье слово нас встречало:

«Чтобы подняться на гору, здесь вход;

Идущим к миру — здесь идти пристало». [141]

Мой взор затмился, встретив облик тот;

И я пошел вослед за мудрецами,

Как человек, когда на слух идет. [144]

Подняв взгляд, поэт увидел сверкающее ослепительнее алого расплава стекла или металла закатное Солнце, встречающего их. Встречающий приглашает их подняться на гору, ко входу, которым пристало идти идущим к миру. От ослепительного блеска закатного Солнца Данте слепнет и идёт вслед за мудрецами на слух.

E quale, annunziatrice de li albori,

l’aura di maggio movesi e olezza,

tutta impregnata da l’erba e da» fiori; [147]

tal mi senti» un vento dar per mezza

la fronte, e ben senti» mover la piuma,

che fé sentir d’ambrosïa l’orezza. [150]

E senti“ dir: „Beati cui alluma

tanto di grazia, che l’amor del gusto

nel petto lor troppo disir non fuma,

esurïendo sempre quanto è giusto!». [154]

И как перед рассветными лучами

Благоухает майский ветерок,

Травою напоенный и цветами, [147]

Так легкий ветер мне чело облек,

И я почуял перьев мановенье,

Распространявших амврозийный ток, [150]

И услыхал: «Блажен, чье озаренье

Столь благодатно, что ему чужда

Услада уст и вкуса вожделенье,

Чтоб не алкать сверх меры никогда». [154]

Поднявшись наверх, Данте ощущает лёгкий ветерок, словно от пернатых крыл, наполненный ароматами весны, как райской амброзией. То, что на дворе май, говорится открытым текстом. Голос приветствует поэтов и благословляет их воздержание.

Ч. XXIV.1. Картина И. Е. Репина (1844 — 1930 годы) «Экзамен в Царском Селе».

Старик Державин Гавриил Романович (1743 — 1816 годы) (по моей реконструкции, Данте (1715 — 1816 годы)) в красном (кардинальском, папском) мундире слушает стихотворение юного А. С. Пушкина (1799 — 1837 годы) «Воспоминание в Царском Селе» в 1814 году. На картине виден высокий рост Державина.

Старик Державин нас заметил

И, в гроб сходя, благословил… А. С. Пушкин.

Ч. XXIV.2 Портрет поэта Гавриила Романовича Державина в 1801 году.

На портрете хорошо видны признаки высокого роста Державина — высоко посаженная голова, длинная шея, покатые плечи. При сравнении с портретами молодого императора Петра II (Рис. А. XVII.2) и стареющего папы Пия VI (Рис. А. XVII.3) можно увидеть хорошее портретное сходство (с поправкой на то, что это не фото, а работа художника).

Purgatorio — Canto XXV. Чистилище — Песня XXV

Восхождение в круг седьмой — Круг седьмой — Сладострастники

Ora era onde `l salir non volea storpio;

ché «l sole avëa il cerchio di merigge

lasciato al Tauro e la notte a lo Scorpio: [3]

Час понуждал быстрей идти по всклону,

Затем что солнцем полудённый круг

Был сдан Тельцу, а ночью — Скорпиону; [3]

День приблизился к полудню. На полуденном меридиане кульминировал Телец, в полночь — Скорпион, что соответствует второй половине мая 1743 года.

per che, come fa l’uom che non s’affigge

ma vassi a la via sua, che che li appaia,

se di bisogno stimolo il trafigge, [6]

così intrammo noi per la callaia,

uno innanzi altro prendendo la scala

che per artezza i salitor dispaia. [9]

E quale il cicognin che leva l’ala

per voglia di volare, e non s’attenta

d’abbandonar lo nido, e giù la cala; [12]

tal era io con voglia accesa e spenta

di dimandar, venendo infino a l’atto

che fa colui ch’a dicer s’argomenta. [15]

И словно тот, кто не глядит вокруг,

Но направляет к цели шаг упорный,

Когда ему помедлить недосуг, [6]

Мы, друг за другом, шли тесниной горной,

Где ступенéй стесненная гряда

Была как раз для одного просторной. [9]

Как юный аист крылья иногда

Поднимет к взлету и опустит снова,

Не смея оторваться от гнезда, [12]

Так и во мне, уже вспылать готова,

Тотчас же угасала речь моя,

И мой вопрос не претворялся в слово. [15]