И встав, и так слова ее звучали: [9]

«Modicum, et non videbitis me;

Et iterum, любимые сестрицы,

Modicum, et vos videbitis me». [12]

Данте слушает женское пение на клиросе в церкви.

Псалтирь — основная Богослужебная книга для распевания в церкви. Женщины, олицетворяющие планеты, разделившись на два ангельских хора, начинают петь 78 Псалом Давида: — «Deus, venerunt gentes» (лат.) — «Боже, пришли язычники» — Псалом для обращения иноверцев в свою веру. Беатриче со скорбью слушает пение. Воспоминания о первой Любви переполняют её душу. Данте сравнивает её с Марией у креста, которой Иисус сказал: — «Modicum, et non videbitis me; et iterum modicum, et vos videbitis me» (лат.) — «Вскоре вы не увидите меня, и опять вскоре увидите меня» (Иоанн 16.16).

Этими словами она подчёркивает, что видит возвратившегося Любимого после долгой разлуки и пророчит следующее расставание с ним.

Poi le si mise innanzi tutte e sette,

e dopo sé, solo accennando, mosse

me e la donna e «l savio che ristette. [15]

Così sen giva; e non credo che fosse

lo decimo suo passo in terra posto,

quando con li occhi li occhi mi percosse; [18]

e con tranquillo aspetto «Vien più tosto»,

mi disse, «tanto che, s’io parlo teco,

ad ascoltarmi tu sie ben disposto». [21]

Sì com» io fui, com» io dovëa, seco,

dissemi: «Frate, perché non t’attenti

a domandarmi omai venendo meco?». [24]

И, двинувшись в предшествии седмицы,

Мне, женщине и мудрецу — за ней

Идти велела манием десницы. [15]

И ранее, чем на стезе своей

Она десятый шаг свой опустила,

Мне хлынул в очи свет ее очей. [18]

«Иди быстрей, — она проговорила,

Спокойное обличие храня, —

Чтобы тебе удобней слушать было». [21]

Я подошел, по ней мой шаг равня;

Она сказала: «Брат мой, почему бы

Тебе сейчас не расспросить меня?» [24]

В предшествии седмицы женщин — семи планет, олицетворяющих семь добродетелей, несущих светильники, Беатриче двинулась к выходу из церкви, приказав Данте, Мательде и Стацию следовать за ней. В Церкви она слушает церковное пение, как и положено женщине, с покрытой головой. Когда закончилось богослужение, она, отойдя от церкви на десять шагов, сняла с головы платок (вспыхнув, как огонь во тьме), обратилась к поэту, приглашая его подойти ближе. Он послушно приблизился и пошёл рядом с ней.

Брат мой — из формулы: — «Король, брат мой». Так она подчёркивает своё с ним равенство в положении. «Почему бы теперь не расспросить меня?» — она хочет ещё много рассказать и ещё больше — услышать.

Come a color che troppo reverenti

dinanzi a suo maggior parlando sono,

che non traggon la voce viva ai denti, [27]

avvenne a me, che sanza intero suono

incominciai: «Madonna, mia bisogna

voi conoscete, e ciò ch’ad essa è buono». [30]

Ed ella a me: «Da tema e da vergogna

voglio che tu omai ti disviluppe,

sì che non parli più com» om che sogna. [33]

Как те, кому мешает страх сугубый

Со старшими свободно речь вести,

И голос их едва идет сквозь зубы, [27]

Так, полный звук не в силах обрести:

«О госпожа, — ответил я, смущённый, —

То, что мне нужно, легче вам найти». [30]

Она на это: «Пусть твой дух стеснённый

Боязнь и стыд освободят от пут,

Так, чтобы ты не говорил, как сонный. [33]

Она старше на шесть лет по возрасту и, как императрица, по рангу старше только производимого в епископы поэта. Он еле лепечет, согласный выслушать всё, что будет говорить она, изъявляя покорность императорской воле. Она приказывает впредь не говорить себе под нос, как сонному, а ясно и внятно выражать свои мысли; требует громкого и чистосердечного признания полной покорности.

Sappi che «l vaso che «l serpente ruppe,

fu e non è; ma chi n’ha colpa, creda

che vendetta di Dio non teme suppe. [36]

Non sarà tutto tempo sanza reda

l’aguglia che lasciò le penne al carro,

per che divenne mostro e poscia preda; [39]

ch’io veggio certamente, e però il narro,

a darne tempo già stelle propinque,

secure d’ogn» intoppo e d’ogne sbarro, [42]

nel quale un cinquecento diece e cinque,

messo di Dio, anciderà la fuia

con quel gigante che con lei delinque. [45]

Знай, что порушенный змеёй сосуд

Был и не стал; но от судьи вселенной

Вино и хлеб злодея не спасут. [36]

Еще придет преемник предреченный

Орла, чьи перья, в колесницу пав,

Ее уродом сделали и пленной. [39]

Я говорю, провúденьем познав,

Что вот уже и звезды у порога,

Не знающие никаких застав, [42]

Когда Пятьсот Пятнадцать, вестник бога,