Данте аллегорически описывает обращение Колесницы, на которой едет императрица Российской империи к Столпу, на котором был распят Спаситель — к Христианству.

Come le nostre piante, quando casca

giù la gran luce mischiata con quella

che raggia dietro a la celeste lasca, [54]

turgide fansi, e poi si rinovella

di suo color ciascuna, pria che «l sole

giunga li suoi corsier sotto altra stella; [57]

men che di rose e più che di vïole

colore aprendo, s’innovò la pianta,

che prima avea le ramora sì sole. [60]

Как наши поросли, когда поток

Большого света смешан с тем, который

Вслед за ельцом небесным ждет свой срок, [54]

Пестрó рядятся в свежие уборы,

Пока еще не под другой звездой

Коней для Солнца запрягают Оры, — [57]

Так в цвет, светлей фиалки полевой

И гуще розы, облеклось растенье,

Где прежде каждый сук был неживой. [60]

Поток большого света — Солнце находится пока в следующем за знаком Рыб (небесным ельцом) созвездием Овна, но уже ждёт свой срок, собираясь перейти в созвездие Тельца (под другую звезду). Природа, пробуждаясь весной, одевается в свежую листву и траву; именно в мае покрываясь ковром разноцветных цветов. Млечный Путь, с наступлением глубокой ночи заиграл яркими огнями, светлее полевой фиалки и гуще розы.

Данте подчёркивает, что описываемая им картина не соответствует сегодняшнему дню, а отражает прошлое (пока не под другой звездой коней для Солнца запрягают Оры). Другая звезда — созвездие Тельца, в котором Солнце находится до 20 мая, после чего переходит в созвездие Близнецов. Пробуждение природы в апреле только начинается; первоцветы в наших широтах появляются в конце апреля, листва деревьев начинает распускаться в начале мая, настоящее буйство весенних красок наступает после середины мая. Растение, где зимой каждый сук был неживой, теперь покрылось кипенью бело — розовых цветов, светлее полевой фиалки и гуще розы; мой дорогой читатель уже понял, что это яблоневый цвет.

Io non lo «ntesi, né qui non si canta

l’inno che quella gente allor cantaro,

né la nota soffersi tutta quanta. [63]

S’io potessi ritrar come assonnaro

li occhi spietati udendo di Siringa,

li occhi a cui pur vegghiar costò sì caro; [66]

come pintor che con essempro pinga,

disegnerei com» io m’addormentai;

ma qual vuol sia che l’assonnar ben finga. [69]

Я не постиг нездешнее хваленье,

Которое весь сонм их возгласил,

И не дослушал до конца их пенье. [63]

Умей я начертать, как усыпил

Сказ о Сиринге очи стражу злому,

Который бденье дорого купил, [66]

Я, подражая образцу такому,

Живописал бы, как ввергался в сон;

Но пусть искуснейший опишет дрему. [69]

Данте не может отчётливо разобрать, о чём поёт церковный хор, плохо зная церковнославянскую грамоту; не вслушивается в их пение, ограничившись только наслаждением от той гармонии, которая, словно пение Сиринги, нагоняет дрёму.

Меркурий усыпил рассказом о нимфе Сиринге и затем обезглавил стоглазого Аргуса, который, по приказу Юноны, неусыпно стерег Ио, возлюбленную Юпитера (Метам., I, 568—747).

Все поют славу весне и преображению природы, напоминающей каждой весной о Преображении Господнем. Данте, как и апостолы, присутствующие при Преображении Господнем, погружается в сон.

Però trascorro a quando mi svegliai,

e dico ch’un splendor mi squarciò «l velo

del sonno, e un chiamar: «Surgi: che fai?». [72]

Quali a veder de» fioretti del melo

che del suo pome li angeli fa ghiotti

e perpetüe nozze fa nel cielo, [75]

Pietro e Giovanni e Iacopo condotti

e vinti, ritornaro a la parola

da la qual furon maggior sonni rotti, [78]

e videro scemata loro scuola

così di Moïsè come d’Elia,

e al maestro suo cangiata stola; [81]

tal torna» io, e vidi quella pia

sovra me starsi che conducitrice

fu de“ miei passi lungo „l fiume pria. [84]

А я скажу, как я был пробуждён

И полог сна раздрали блеск мгновенный

И возглас: «Встань же! Чем ты усыплён?» [72]

Как, цвет увидев яблони священной,

Чьим брачным пиром небеса полны

И чьи плоды бесплотным вожделенны, [75]

Пётр, Иоанн и Яков, сражены

Бесчувствием, очнулись от глагола,

Который разрушал и глубже сны, [78]

И видели, что лишена их школа

Уже и Моисея, и Ильи,

И на учителе другая стола, — [81]

Так я очнулся, в смутном забытьи

Увидев над собой при этом кличе

Ту, что вдоль струй вела шаги мои. [84]

Данте пробужден возгласом сопровождавшей дамы, которая склонилась над ним. Он поминает яблоневый цвет прямым текстом.

Очнувшись ото сна, подобно сраженным сном апостолам, как — в Евангельской легенде — пораженные Преображением Христа (яблони священной), апостолы Петр, Иоанн и Яков пали ниц и, очнувшись от его голоса, разрушавшего даже сон умерших, увидели, что на их учителе прежняя одежда и что исчезли беседовавшие с ним Моисей и Илья.