ben conobbi il velen de l’argomento. [75]

Не надо было брать на крылья гнет,

Чтоб снова пострадать, — будь то девичка

Иль прочий вздор, который миг живет. [60]

Раз, два страдает молодая птичка;

А оперившихся и зорких птиц

От стрел и сети бережет привычка». [63]

Как малыши, глаза потупив ниц,

Стоят и слушают и, сознавая

Свою вину, не подымают лиц, [66]

Так я стоял. «Хоть ты скорбишь, внимая,

Вскинь бороду, — она сказала мне. —

Ты больше скорби вынесешь, взирая». [69]

Крушится легче дуб на крутизне

Под ветром, налетевшим с полуночи

Или рожденным в Ярбиной стране, [72]

Чем поднял я на зов чело и очи;

И, бороду взамен лица назвав,

Она отраву сделала жесточе. [75]

Не надо было принимать на свои плечи груз столь тяжкой ответственности за судьбы мира, чтобы так страдать, как страдает молодая девица или неоперившаяся птичка — говорит Беатриче. Оперившиеся дальнозоркие птицы могут избежать сетей и стрел. Данте стоит перед ней, как школьник, которому читают нотации и молча слушает, поникнув головой. «Выше бороду» и смотри мне прямо в глаза — призывает императрица. Этим призывом она окончательно сокрушает его.

На лице поэта отросшая за время путешествия борода, которую он не брил, передвигаясь инкогнито.

В Ярбиной стране — в Африке, где царствовал Ярба (Эн., IV), здесь — южный ветер, в отличие от ветра с полуночи — северного. И легче столетний дуб сокрушается ветром, чем то усилие, с которым Данте смог заставить себя взглянуть на Беатриче.

E come la mia faccia si distese,

posarsi quelle prime creature

da loro aspersïon l’occhio comprese; [78]

e le mie luci, ancor poco sicure,

vider Beatrice volta in su la fiera

ch»è sola una persona in due nature. [81]

Sotto «l suo velo e oltre la rivera

vincer pariemi più sé stessa antica,

vincer che l’altre qui, quand» ella c’era. [84]

Di penter sì mi punse ivi l’ortica,

che di tutte altre cose qual mi torse

più nel suo amor, più mi si fé nemica. [87]

Tanta riconoscenza il cor mi morse,

ch’io caddi vinto; e quale allora femmi,

salsi colei che la cagion mi porse. [90]

Когда я каждый распрямил сустав,

Глаз различил, что первенцы творенья

Дождем цветов не окропляют трав; [78]

И я увидел, полн еще смятенья,

Что Беатриче взоры навела

На Зверя, слившего два воплощенья. [81]

Хоть за рекой и не открыв чела, —

Она себя былую побеждала

Мощнее, чем других, когда жила. [84]

Крапива скорби так меня сжигала,

Что, чем сильней я что-либо любил,

Тем ненавистней это мне предстало. [87]

Такой укор мне сердце укусил,

Что я упал; что делалось со мною,

То знает та, кем я повержен был. [90]

Когда поэт смог распрямиться, он попутно заметил, что цветы на лугу в ночи закрыты — первенцы творенья — Ангелы, дождём цветов не окропляют трав. Беатриче по-прежнему смотрит на зверя, слившего два воплощенья — на Грифона (созвездие Жираф). Она себя былую побеждает — превосходит прежнюю себя ослепительной красотой, которая блистает даже несмотря на то, что её голова повязана платком, как и положено в Православном храме. Беатриче, которую он видит после долгой разлуки, стала ещё прекраснее. Она не допускает его близко к себе, находясь на другом берегу. Он сокрушается от скорби по прошлому и ненавидит всё, что до этого в жизни любил, и чем больше любил, тем больше ненавидит. От пережитого он падает в обморок, отчего — лучше всего знает она.

Poi, quando il cor virtù di fuor rendemmi,

la donna ch’io avea trovata sola

sopra me vidi, e dicea: «Tiemmi, tiemmi!». [93]

Tratto m’avea nel fiume infin la gola,

e tirandosi me dietro sen giva

sovresso l’acqua lieve come scola. [96]

Quando fui presso a la beata riva,

`Asperges me» sì dolcemente udissi,

che nol so rimembrar, non ch’io lo scriva. [99]

La bella donna ne le braccia aprissi;

abbracciommi la testa e mi sommerse

ove convenne ch’io l’acqua inghiottissi. [102]

Обретши силы в сердце, над собою

Я увидал сплетавшую венок

И услыхал: «Держись, держись, рукою!» [93]

Меня, по горло погрузив в поток,

Она влекла и легкими стопами

Поверх воды скользила, как челнок. [96]

Когда блаженный берег был над нами,

«Asperges me», — так нежно раздалось,

Что мне не вспомнить, не сказать словами. [99]

Меж тем она, взметнув ладони врозь,

Склонилась надо мной и погрузила

Мне голову, так что глотнуть пришлось. [102]