Она сказала: «На путях моих,

Руководимый помыслом о благе,

Взыскуемом превыше всех других, [24]

Скажи, какие цепи иль овраги

Ты повстречал, что мужеством иссяк

И к одоленью не нашел отваги? [27]

Какие на челе у прочих благ

Увидел чары и слова обета,

Что им навстречу устремил свой шаг?» [30]

Беатриче настойчиво расспрашивает Данте о трудностях и препятствиях, которые он не смог преодолеть на своём пути к благу, какие соблазны и чары увидел и не удержался против них.

Dopo la tratta d’un sospiro amaro,

a pena ebbi la voce che rispuose,

e le labbra a fatica la formaro. [33]

Piangendo dissi: «Le presenti cose

col falso lor piacer volser miei passi,

tosto che «l vostro viso si nascose». [36]

Я горьким вздохом встретил слово это

И, голос мой усильем подчиня,

С трудом раздвинул губы для ответа. [33]

Потом, в слезах: «Обманчиво маня,

Мои шаги влекла тщета земная,

Когда ваш облик скрылся от меня». [36]

Данте с усилием отвечает: — «Когда облик Беатриче скрылся от него, его влекла одна пустая земная тщета, обманчиво маня за собой». Так дьявол сулит нам золотые горы, а расплачивается битыми черепками.

Ed ella: «Se tacessi o se negassi

ciò che confessi, non fora men nota

la colpa tua: da tal giudice sassi! [39]

Ma quando scoppia de la propria gota

l’accusa del peccato, in nostra corte

rivolge sé contra «l taglio la rota. [42]

Tuttavia, perché mo vergogna porte

del tuo errore, e perché altra volta,

udendo le serene, sie più forte, [45]

pon giù il seme del piangere e ascolta:

sì udirai come in contraria parte

mover dovieti mia carne sepolta. [48]

Mai non t’appresentò natura o arte

piacer, quanto le belle membra in ch’io

rinchiusa fui, e che so“ „n terra sparte; [51]

e se «l sommo piacer sì ti fallio

per la mia morte, qual cosa mortale

dovea poi trarre te nel suo disio? [54]

Ben ti dovevi, per lo primo strale

de le cose fallaci, levar suso

di retro a me che non era più tale. [57]

И мне она: «Таясь иль отрицая,

Ты обмануть не мог бы Судию,

Который судит, все деянья зная! [39]

Но если кто признал вину свою

Своим же ртом, то на суде точило

Вращается навстречу лезвию. [42]

И все же, чтоб тебе стыднее было,

Заблудшему, и чтоб тебя опять,

Как прежде, песнь сирен не обольстила, [45]

Не сея слез, внимай мне, чтоб узнать,

Куда мой образ, ставший горстью пыли,

Твои шаги был должен направлять. [48]

Природа и искусство не дарили

Тебе вовек прекраснее услад,

Чем облик мой, распавшийся в могиле. [51]

Раз ты лишился высшей из отрад

С моею смертью, что же в смертной доле

Еще могло к себе привлечь твой взгляд? [54]

Ты должен был при первом же уколе

Того, что бренно, устремить полет

Вослед за мной, не бренной, — как дотоле. [57]

Когда точильный камень вращается навстречу лезвию, он притупляет меч правосудия. Допрос ведётся с пристрастием. Беатриче, читая Данте мораль, добивается признания им своих грехов и заблуждений. Её образ должен стать пылью для него — жестокое условие присутствия его при дворе. Ему подарена высшая мука: считать Любимую умершей при жизни. Императрица спрашивает: — «Что же после моей „смерти“ могло ещё привлечь тебя в этой жизни? Ты должен был устремиться вслед за мной — отрешиться от мира».

Non ti dovea gravar le penne in giuso,

ad aspettar più colpo, o pargoletta

o altra novità con sì breve uso. [60]

Novo augelletto due o tre aspetta;

ma dinanzi da li occhi d’i pennuti

rete si spiega indarno o si saetta». [63]

Quali fanciulli, vergognando, muti

con li occhi a terra stannosi, ascoltando

e sé riconoscendo e ripentuti, [66]

tal mi stav“ io; ed ella disse: „Quando

per udir se» dolente, alza la barba,

e prenderai più doglia riguardando». [69]

Con men di resistenza si dibarba

robusto cerro, o vero al nostral vento

o vero a quel de la terra di Iarba, [72]

ch’io non levai al suo comando il mento;

e quando per la barba il viso chiese,