— Падай, Вик. Чего ждешь?

— В салоне как в парилке, — пожаловался я, садясь в машину.

— Ну извини. Кондиционера нет. Открывай форточку, на ходу проветрим.

Аврора уверенно вырулила с парковки и выехала под поднятый шлагбаум.

— Ты хорошо водишь, — отметил я.

— Несколько месяцев за руль не садилась, но руки помнят.

Дорога до порта прошла без происшествий. Никто нас не преследовал, никто не пытался остановить. Я показал Авроре, как заехать на холм и где можно поставить машину. Затем пешком поднялись на вершину, с которой хорошо видна громадина Севастопольского порта.

— Вот, — я повел рукой, очерчивая панораму, — Отсюда на порт самый лучший вид. Можешь включать свой бинокль.

— Поначалу будет ощущение дискомфорта и даже легкой рези в глазах, — зачем-то пояснила Аврора, — Но ты быстро привыкнешь.

— А я тут при чем… — начал было я, но осекся. Аврора что-то сделала с моими глазами, зрение резко изменилось, далекие постройки как будто намного приблизились, — Так ты и мне можешь установить свой «бинокль»?

— Как видишь, могу.

— Круто. Насколько работает твое приближение? — спросил я, пытаясь привыкнуть к измененному зрительному восприятию.

— Семь-восемь крат примерно. Смотри, не отвлекайся. Эффект продлится недолго.

Я стал осматривать территорию порта. Сперва наиболее выделяющиеся объекты: строения, торчащее из мусора портовое оборудование, копошащуюся в мусоре технику, людей в резиновых костюмах, делающих какие-то замеры. Отметил, что люди в ОЗК стараются не отходить далеко от работающей техники.

Затем начал разглядывать мусорные кучи, сам не зная, что надеясь среди них разглядеть. Через пару минут зрение вернулось в норму. Теперь даже не верилось, что я только что рассматривал портовые сооружения так, будто они находятся в каких-то тридцати метрах от меня.

— Вик, что-нибудь интересное заметил?

— Никаких зацепок.

— Жаль, я тоже ничего особенного не увидела. Надо подождать минут сорок. Я снова смогу активировать «бинокль».

— Сомневаюсь, что мы что-то высмотрим. К тому же через сорок минут совсем стемнеет.

— Ну и ладно, — не пожелала сдаваться Аврора, — Так даже лучше. Я задействую кроме бинокля тепловизор. Возможно, в инфракрасном спектре что-то увидим.

Я не стал спорить. Других вариантов все равно нет. Мы нашли большой плоский камень, прогретый солнцем, сели на него и стали наблюдать, как солнце погружается в море. Вот так рядом с Авророй я согласился бы просидеть хоть до утра, но через сорок минут она поднялась с камня.

— Вик, «бинокль» можно активировать, — сообщила она, — Пошли пробовать.

— Пошли, — я тоже поднялся.

Мы встали на прежнее место, с которого порт был виден лучше всего. Стемнело окончательно, стало тихо, технику отогнали за охраняемый периметр, люди тоже с мусорки ушли, только прожектора прорезали тьму с вышек охраны.

Аврора опять что-то сделала с моими глазами, и я утратил нормальное зрение.

— Как тебе оптика ночного видения, Вик?

— Пытаюсь привыкнуть, — ответил я, — Твое лицо как будто светится.

— Смотри не на мое лицо, а на порт.

— Вас понял, — шутливо ответил я, — Смотрю на порт.

На самом деле я не столько смотрел, сколько пытался привыкнуть к новому режиму восприятия. Мало того, что опять бинокль, так теперь еще инфракрасный. Я видел теперь не светлое-темное, а теплое-холодное.

— Аврора, ты что-то интересное видишь? — спросил я в надежде, что она лучше приспособлена к этому способу восприятия.

— Пока только крыс.

— Где? — заинтересовался я.

— Вон видишь стрела крана с башней?

— Ага. Кран вижу.

— От нее возьми ниже и левее.

Я посмотрел, куда указывала Аврора, и увидел несколько крупных ярких пятен. Присмотревшись, понял, что это огромные крысы, которые роются в мусоре.

— Не могу понять, какого размера эти крысы. Такое ощущение, что они не меньше овчарок.

— Все верно, Вик. Я сама сперва приняла их за собак.

— А вон та крыса вообще огромна, — сказал я, — Реальный волкодав.

— Где? — теперь уже Аврора попросила подсказку.

— Еще левее и дальше от моря.

— Ой! Реальный волкодав. Представить такое себе не могла. Как вообще крыса могла так вымахать?

Опция ночного видения отключилась, но мы по инерции еще какое-то время стояли, продолжая глядеть во тьму.

— Лично у меня только одно объяснение, — сказал я, стряхнув оцепенение, — АД-излучение. АД-объект там среди этих куч.

— Крыса-зерг, — Аврора усмехнулась, — Как думаешь, Вик, сколько времени тебе понадобится, чтобы найти объект?

— Не знаю. Если шарить на удачу, могут уйти дни или даже недели. Это при условии, что мне дадут спокойно ходить по свалке. Но мне ходить не дадут. Там частная охрана, до зубов вооруженная.

— Вик, ты умный. Ты обязательно что-то придумаешь, — Аврора обняла меня, приблизила лицо к моему лицу и поцеловала в губы.

— Это что сейчас было?

— Это для мотивации. Чтобы лучше думал.

— Мне конечно нравится такая мотивация. Самая приятная мотивация, какую только можно пожелать, но лучше думать я не…

— Что?

— Появилась одна идейка.

— Еще бы. Я самый лучший мотиватор. Я усиливаю любые сигналы, в том числе искру разума. Что за идейка?

— В результате мутации эти крысы стали ночными существами, они избегают солнечного света.

— Возможно, их просто отпугивал шум моторов. А теперь стало тихо, они повылазили.

— Может, и отпугивал. Но во время сезонной миграции крысы тоже двигались только ночью, днем они прятались. Они привыкли жить в темноте, причем многими поколениями.

— Значит, у них должно быть гнездо в каком-нибудь подвале, — догадалась Аврора.

— Вот и я так подумал. Чтобы стать мутантами, крысы должны были жить в непосредственной близости от АД-объекта. Мое кайло улавливает адамант не дальше двух метров, значит, его естественное излучение можно условно назвать коротковолновым. Не нужно прочесывать всю свалку, достаточно прочесать подвалы.

— Отличная идея, — похвалила Аврора, — Правда, есть одно «но». Вик, в порту немало разрушенных зданий. Мы можем пройти мимо нужного подвала просто потому, что он скрыт под кучами мусора. Нужен план.

— Ну мы этим и заняты. Пытаемся придумать план.

— Я имею в виду архитектурный план порта, — пояснила Аврора, — С планом искать намного легче.

— Согласен, но где бы нам его взять… поцелуй меня еще раз.

— Хитрец ты, Вик. Только про способность усиливать «искру разума» я пошутила. Я же вижу, ты уже придумал. Рассказывай.

— Обломчик, не прокатило… ладно, рассказываю. План наверняка есть у главного городского архитектора, у Малинославского. Он курирует захоронение токсичных отходов в порту, а значит, визирует планировку хранилищ. Я знаю, где находится его офис, был у него.

— И где офис?

— В мэрии. Поехали.

— Поехали.

Мы вернулись в машину и до мэрии добрались около девяти часов вечера. Время не позднее, город только-только выдохнул усталость и духоту рабочего дня, посвежел, похорошел, осветил себя фонарями. Люди заполнили улицы, магазинчики, кафешки. Но здание мэрии было темным и пустым. Слуги народа сверхурочно служить не привыкли. Только сквозь стеклянную дверь парадного входа было видно, что на первом этаже в освещенном холле сидит сторож и смотрит стоящий на столе маленький пузатый телевизор с рогатыми антеннами.

Парадная дверь была не заперта, видимо, на тот случай, если кому-то из народных слуг приспичит заскочить к себе в кабинет по неотложному делу. Аврора зашла первой. Мы условились, что она попытается отвлечь сторожа разговором, чтобы я проскользнул незамеченным на лестничную клетку.

Как только она переступила порог мэрии, телевизор перестал ловить сигнал. Старик, кряхтя и ворча, принялся шевелить антенны, надеясь вернуть утраченное изображение.

— Давайте, помогу, — предложила Аврора, подходя к его столу, — Эти антенны очень капризные.