Здесь вся торговля шла с колес. Картошку, лук, морковь продавали сетчатыми мешками. Молоко разливали из бидона в тару покупателя. Торговля шла бойко, я бы даже сказал, торопливо. И продавцы, и покупатели старались сделать дела как можно быстрее, как будто их время поджимало.

Мы с Кусей включились в этот ускоренный ритм. Быстро отсчитывали деньги и забирали: курятину, овощи, яйца, муку, сливочное масло толстым бесформенным куском, завернутым в бумагу. Я быстро закидывал покупки в кузов, и мы бежали к следующему продавцу.

— Вик, капусту еще возьмем, и можно ехать, — Куся направилась к грузовичку, груженому капустными кочанами.

Когда мы уже рассчитались и начали отходить, держа каждый под мышками по два здоровых вилка, на пустырь въехал автобус с черной траурной надписью на борту «САНЭПИДНАДЗОР». Из автобуса высыпали семеро дюжих молодцов. При их виде весь рынок: и продавцы, и покупатели бросились врассыпную к своим машинам.

Люди бросали покупки и непроданный товар. Заскакивали в машины и давили по газам. Кому позволяла колесная база, гнали мимо дороги, лишь бы поскорее убраться. Менее расторопных дюжие молодцы стали хватать и тащить в свой автобус.

— Облава, Вик! — одними губами выдохнула Куся.

Один из молодцов подбежал ко мне и попытался забрать вилок капусты. Я увернулся, крутанувшись. Молодца это оскорбило.

— Вы приобрели продукты питания, не прошедшие сертификацию, — выкрикнул он, — Пройдите в автобус! К вам будут применены санкции за административное нарушение.

— Уймись, лишенец, — сказал я с угрозой в голосе и еще раз увернулся, когда тот попытался еще раз выхватить из моей подмышки капустный кочан. Я в свое время с зомбарями за продукты дрался, система не просто так присвоила мне достижение «крепкий хозяйственник», какому-то ухарю отдавать свое не собираюсь.

— Ребята, помогайте! — заголосил молодец, — Тут один сопротивляется.

В мою сторону сиганул еще один ухарь, теперь уже вооруженный резиновой дубинкой. Я понял, что время дипломатии закончилось, пришло время говорить пушкам, и метнул свои кочаны, сперва одному в башку, сразу следом — второму. Не чугунные ядра, но этим хватило. Рука зерга мечет не хуже катапульты. Оба молодца присели отдохнуть с переломанными носами.

Пятеро оставшихся поборников продуктовой сертификации перестали тащить в автобус людей и мешки с товаром и тоже кинулись ко мне. Я, конечно, утратил многие боевые скилы, но, как говорится, «ручки-то помнят». Тело зерга — само по себе боевая машина.

Я даже кайло не стал доставать. Настроение и так с утра ни к черту, тут еще налетели придурки отбирать кровную капусточку и выписывать мне административный штраф. В общем, я тоже психанул. Треск ломаемых костей и челюстей раздавался далеко за пределами пустыря.

— Хватит, Вик! Хватит! Ты его насмерть забьешь, — сердобольная Куся повисла у меня на руках.

— Да? А я бы врезал еще разок, — сказал я с сожалением, отпуская тело, — Ты видела? Он сзади подкрался со своей дубинкой. Вообще не по-мужски.

— Ему точно хватит, — горячо заверила Куся, — Ты и так тут устроил Мамаево побоище.

Я оглядел поле боя. Все семеро валялись на грязной земле с травмами разной степени тяжести и на всякий случай старались громко не стенать, дабы не привлекать лишний раз моего внимания.

— Ладно, поехали.

Мы уселись в кабину. Куся положила себе на колени две подложки с яйцами, а я пристроил в ногах два окровавленных честно отвоеванных капустных вилка.

— Вик, капусту мог и в кузов положить, — пожурила меня Куся.

— Не, здесь пусть едут. Как знак моей победы над врагами. Эти капустные вилки олицетворяют вражеские отсеченные головы.

— Вик, ты меня прям пугаешь.

— Извини, Куся. Что-то день не задался.

Однако, победе я радовался недолго. Едва мы доехали до столовки, позвонил Санни Красный.

— Вик, привет. Ты где?

— К столовой подъезжаю. Закупили продукты. Завтра можно открываться.

— Я уже в курсе, как ты продукты покупал, — произнес Санни с осуждением в голосе, — Лаборант звонил. Кинул предъяву, что ты избил его людей.

— Ну не убил же.

— Спасибо, Вик, за заботу. Хотя, лучше б ты их убил. Некому бы было ябедничать… в общем, я Малого за тобой отправляю. Жду у себя в офисе.

Я помог Кусе занести и разложить по холодильникам продукты, отпустил грузовик, дождался Малого и поехал в Тропиканку. В офисе Санни Красного опять сидел Малинославский.

— Вик, я все порешал с Лаборантом, — радостно сообщил будущий мэр, — Лаборант даст тебе хорошую скидку, будешь брать продукты у него, чтобы больше не пришлось драться с его ребятами.

— Так, господин Малинославский, — скривился я, — Видимо, за услугу я вам что-то должен.

— Сущий пустяк, — Малинославский заулыбался, протягивая мне длинный сверток из лощеной бумаги.

— Что это?

— Агитационный плакат с моим портретом. Повесишь в столовой. Разверни.

Я развернул плакат. На нем была крупно изображена купидонская морда и надпись: «Малинославский — ваш социальный кандидат».

— Нет проблем, повешу, — пообещал я с облегчением. Не думал, что Малинославский попросит за услугу такую малость.

— А еще вы будете давать бесплатную тарелку супа, — добавил Малинославский.

— Не понял. С какого перепуга мы будем раздавать бесплатный суп?

— В рамках моей социальной предвыборной программы. Чтобы избиратели чувствовали, как я о них забочусь.

— Понятно, — рановато я хорошо о нем подумал.

Санни Красный поймал мой взгляд и незаметно развел руками, как бы говоря, что ничего не поделать.

— Сделаешь? — требовательно спросил Малинославский, — Это ненадолго. Выборы уже скоро.

— Ладно. Сделаю. Будет бесплатная тарелка супа, — пообещал я.

Малинославский умотал, оставив после себя шлейф своего приторного одеколона.

— Придется потерпеть, Вик, — сказал Санни, распахивая окно, — Выборы пройдут, он успокоится, все вернется на круги своя.

— Лаборант мне сегодня то же самое говорил.

— Ты с ним общался?

— Пришлось. Малинославский помог арендовать помещение под цех на территории КХК.

— Понятно.

— Скажите, Санни, этот Лаборант насколько крупная фигура?

— Довольно крупная. Его поддерживают англичане.

— А что англичане? — не понял я, — Какое им дело до нашего города?

— Англичанам до всего есть дело, — усмехнулся Санни, — Они лоббируют свои интересы через властные структуры. Тот же Малинославский, думаешь, он сам по себе решил в мэры баллотироваться?

— А разве по-другому бывает?

— Только по-другому и бывает, Вик. Малинославского двигают те самые англичане.

— То есть этот престарелый купидончик — британская марионетка?

— Ага.

— Понял вас. Совсем никакого продыха от этих бритишей.

— Истинно так.

Санни Красный дал мне Малого, чтобы отвез куда надо. Но мне никуда ехать не хотелось. Задолбало все. Я уже собирался отказаться от услуг Малого и просто пойти прогуляться пешком, как зазвонил телефон.

— Аврора! — обрадовался я, — Как же я рад тебя слышать.

— И я рада, Вик… у меня тут случилось окошко в графике, и я подумала… если честно, все задолбало до чертиков… если у тебя найдется немного…

— Найдется.

— … немного времени…

— Для тебя найдется сколько угодно времени.

— Я сижу в арт-кафе на Сурикова…

— Еду. Не вставай с места! Я скоро.

— Жду.

Аврора отключилась. Я сел в машину к Малому и попросил отвезти в центр.

Когда зашел в кафе, увидел, что она сидит за тем же столиком, за которым мы сидели в прошлый раз.

— Привет, — я подсел к ней, жестом подозвав официанта, — Что тебе заказать?

— Возьми капучино.

Я заказал два капучино.

— Как ты?

— Все сложно, Вик, — Аврора вздохнула, — Если охарактеризовать обстановку в целом: много суеты и мало толку. Начальство истерит, мол англичане опять что-то затевают, а мы не знаем, что именно.