— А что там написано?

— Там написано: Вик Бережнов — наш народный кандидат.

— Круто! — оценил Мотька, — Ты крутой.

Мотька умотал на кухню за скотчем, Куся стала думать, куда повесить плакат.

— Вон туда на стенку, — предложил я, — Поближе к кастрюле с супом.

Куся посмотрела на меня вопросительно.

— Будем давать каждому желающему бесплатную тарелку супа. Малинославский растрепал по всему пригороду, теперь придется выполнять.

— Как скажешь, Вик.

— Куся, это не навсегда. Только до выборов.

— Я догадалась.

Мотька притащил скотч и ножницы. Куся встала на стул и прилепила плакат повыше. Потом мы отошли на несколько шагов полюбоваться моей плакатной физиономией.

— Куся, как думаешь, людей не будет смущать, что я наблюдаю с плаката за тем, как они едят?

— Ничего, ради бесплатного супа потерпят… скажу-ка я поварихе, чтоб сразу ставила вариться еще одну большую кастрюлю.

На этом прения об уместности моего портрета в столовой были закончены. Я пошел к выходу и настежь распахнул дверь. Собравшаяся перед столовой толпа затихла, уставившись на меня.

— Друзья! Многие меня знают!

— Тебя все знают, — возразил кто-то из толпы.

— Тем лучше. Тогда не буду размазывать кашу по тарелке. Сегодня я стал кандидатом в мэры от общественного движения «Дети Ривьеры».

— Правильно, Вик!

— Наконец-то!

— Давно пора!

Признаться, не ожидал такой поддержки со стороны населения пригорода. Вся заготовленная речь внезапно стала ненужной. На этом районе меня и так хорошо знают и поддерживают. Поэтому я пропустил всю речь, сразу перейдя к итогу:

— В нашей столовой для каждого бесплатная тарелка супа!

Я отошел в сторонку, пропуская людей внутрь. Открытие столовой состоялось, а мне надо срочно искать способ пополнения бюджета. С раздачей бесплатного супа столовка резко проседает по рентабельности, если вообще будет хоть какая-то прибыль. На одной только сдаче металлолома я избирательную кампанию не вытащу. Достал мобилу и набрал номер, оставленный мне Пробирниковым.

— Пробирников у аппарата, — услышал я сочный флибустьерский голос.

— Здравствуйте, это Вик. Хочу к вам подъехать.

— Жду, — коротко сообщил Пробирников и положил трубку.

Как только приехал в больницу и разыскал Пробирникова, тот сразу повел меня в лабораторию к Михал Михалычу.

— Вик, мы тебя раньше ждали, — сказал Пробирников с осуждением в голосе, — Мы с Михал Михалычем все подготовили. Осталось вписать твои данные.

Он открыл передо мной дверь с табличкой «не входить», запуская в вотчину заведующего лабораторией.

— П’гивел, наконец-то, — с облегчением произнес Михал Михалыч.

— Привел, — победно сообщил Пробирников таким тоном, словно взял на абордаж мою шхуну после изнурительной погони по морю.

Михал Михалыч достал из файлика пачку документов для регистрации экспериментально-производственного предприятия при областной больнице. Я положил на стол свой новенький паспорт.

— Старый паспорт был раздавлен бульдозерными гусеницами, — пояснил я, — Пришлось делать новый.

Мои данные были вписаны убористым почерком Михал Михалыча, и я поставил подписи там, где надо. На его столе стоял битый жизнью старенький ноут, но начальник лаборатории им не воспользовался. По всей видимости до сферы здравоохранения цифровизация еще не добралась. Медицина до последнего сопротивляется любым переменам в своем анахроничном укладе.

— Позд’гавляю, Вик, — Михал Михалыч упихал заполненные и подписанные учредительные документы обратно в файлик, — Тепе’гь ты ди’гекто’г ЭПП п’ги больнице. Все согласовано, че’гез па’гу дней нас за’гегист’ги’гуют.

— В таком случае можно приступать к изготовлению лекарств? — спросил я.

— Можно, но есть нюанс, — сказал Пробирников озабоченно, — Нам разрешили производить лекарства, но…

— Так и знал, что будет подвох.

— Вик, нас обязали тридцать процентов препаратов отпускать бесплатно по соцпрограмме.

— Совсем не удивлен, — усмехнулся я.

— То есть ты согласен? — осторожно уточнил Пробирников.

— Согласен с одним условием. Эти поставки не должен присвоить себе ни Малинославский, ни какой другой прохиндей. Пусть лекарства отпускаются бесплатно, но пациенты должны быть уведомлены, что эти поставки от меня.

— Зачем тебе это, Вик? — удивился Михал Михалыч.

— Сегодня меня зарегистрировали кандидатом в мэры города.

Пробирников и Михал Михалыч обменялись многозначительными взглядами.

— Это мы сможем устроить, — пообещал Пробирников, — На этикетках с пузырьками разместим информацию, что лекарства поставлены по твоей собственной соцпрограмме.

— Тогда давайте приступать.

Как и в прошлый раз мне предоставили формулы и исходные вещества. Я сделал несколько видов лекарств в жидком виде. Михал Михалыч и Пробирников остались мной довольны. Обещали разработать торговую марку, которую будут размещать на этикетках с препаратами.

— Лекарства от компании «Вик-фарм» звучит? — спросил Пробирников.

— Вполне, — одобрил я, — Когда нам заплатят за эту партию?

— В течение недели, — пообещал Пробирников, — Максимум — двух. Поверь, Вик, это очень быстро.

Задавил в себе недовольную гримасу и кивнул. Хотелось бы получить деньги быстрее, но я догадываюсь, как непросто заставить платить Минздрав.

— Скажите, почему больница называется областной? Она же не в Симферополе, — поинтересовался я напоследок.

— Ну и что? — удивился Пробирников, — Здесь еще двести лет назад открыли диспансер для туберкулезных больных. Раньше близость к морю давала лечебный эффект.

— То есть муниципальные власти засунуть сюда свои липкие лапки не смогут?

— Не смогут, Вик. Больница областного подчинения. Мы с Михал Михалычем уже сегодня выставим эти лекарства в аптечных киосках при больнице. Так что с учетом дефицита лекарств торговля пойдет бойко.

— То есть не Минздрав будет оплачивать?

— Нет, конечно, Вик, — Пробирников снисходительно усмехнулся, — От Минздрава денег будешь ждать несколько месяцев, если вообще дождешься. Там пока каждому на лапу не дашь, ничего не сдвинется.

— Понятно. Пожалуй, это даже к лучшему.

Оставив Пробирникову номер своего телефона, вышел из больницы, и почти сразу позвонил Санни Красный.

— Вик, мы с Бенджи собрали инфу по торговле за городской чертой. Юристы нашли одну лазейку. Под эгидой общественных движений можно проводить гуляния, празднества, крестные ходы и… бой барабанов… ярмарки! Ярмарки от общественных движений! А общественное движение у нас есть. Как там оно называется?

— Дети Ривьеры… и сколько по времени могут длиться эти ярмарки?

— Законом не ограничено, а значит, могут проводиться на постоянной основе.

— Отличная новость, Санни.

— Подожди, я еще не договорил, — охладил Санни Красный мою радость, — Одно ограничение все же есть. Торговать под открытым небом с колес, как это делают фермеры, нельзя. Нужен крытый рынок.

— М-да, это существенно осложняет задачу. А можно поконкретнее, Санни? Каким должен быть этот рынок?

— В регулирующих документах прописаны только три условия, Вик: общая площадь не менее пятисот квадратов, высота потолка не менее трех с половиной метров, помещение должно быть хорошо проветриваемым.

— Хм, то есть если мы возведем из наших панелей коробку со сквозными проемами вместо окон и накроем это все двускатной крышей, такое помещение сойдёт за крытый рынок?

— В точку, Вик. Нам, конечно, нужно будет получить акт приемки от пожарников и облстройнадзора, но это мы с Бенджи берем на себя. Я уже отправил Малого в Симферополь. Порешаем.

— Опять придётся с кем-то делиться, — догадался я.

— Ну а как иначе, Вик? Сам все понимаешь. Главные бандиты — это не мы с Санни Черным, а те, которые сидят в высоких кабинетах.

— Понимаю, Санни. Начал к этому привыкать.

— Вик, как у тебя обстоит с панелями? Запас есть?

— Есть. Наша стройка в Ривьере накрылась медным тазом. Малинославский строить не даст. Так что все материалы можем пустить на постройку рынка.