И затем я слышу его — голос, глубокий и резонирующий, зовущий меня.

— Элара…

Я вздрагиваю от звука, поднимаюсь на ноги и поворачиваюсь к голосу.

Существо там, за деревьями, ждёт меня. Наблюдает.

— Иди ко мне, маленький уголёк, — шепчет он, его голос обволакивает мой разум, как тёмная ласка. — Время пришло.

— Время для чего? — спрашиваю я, зная, что он не ответит. Он почти не разговаривал со мной. Мои ноги двигаются сами по себе, неся меня к нему, разум кричит мне остановиться, бороться, но моё тело больше не слушает.

Я выхожу на поляну, где он ждёт, его массивная фигура возвышается надо мной. Он выглядит более потусторонним, чем когда-либо, его тёмные крылья распростёрты. Но даже так, его глаза мягки, когда он рассматривает моё состояние.

— Как только ты выполнишь своё предназначение, я отведу тебя в свой дом, где буду заботиться о тебе.

Сердце бешено колотится в груди, страх и желание сплетаются в тугой узел, который я не могу распутать.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я, хотя в глубине души уже знаю.

Он делает шаг ближе, его крылья шелестят за спиной, и я чувствую, как по мне разливается жар — непроизвольная реакция на его присутствие.

— Ты была избрана, Элара, — мурлычет он, его рука тянется к моей щеке. Его прикосновение посылает дрожь по позвоночнику, и я не могу не податься вперёд, жаждая большего. — Избрана, чтобы стать моим сосудом. Моей идеальной служанкой.

— Твоим… сосудом? — шепчу я, голос дрожит от неуверенности.

Существо кивает, его глаза не отрываются от моих.

— Способ моего народа выживать — забирать таких женщин, как ты. Затягивать их в мой мир, привязывать к нам. — Его рука скользит к моему горлу, пальцы смыкаются вокруг него в собственнической хватке. — Как только ты будешь связана со мной, мы станем единым целым. Ты будешь моей, телом и душой.

— Я не хочу этого.

— Хочешь, — мурлычет он, губы касаются моего уха. — Ты чувствуешь это, правда? Силу, которая ждёт тебя, силу, которую ты обретёшь, если подчинишься мне. Всё, что тебе нужно сделать, — сдаться, и она будет твоей.

Его слова просачиваются в мой разум. Я чувствую, как жар снова нарастает внутри меня — знакомое, настойчивое гудение желания, которое он разжигал во мне с самого начала. Чем сильнее я борюсь, тем сильнее оно становится, пока это всё, о чём я могу думать, — существо, его прикосновение, то, как он заполняет меня так полно, то, как он заставляет меня чувствовать себя живой способами, которых я никогда не знала.

Но есть ещё маленькая часть меня, которая цепляется за человечность, отказываясь отпускать.

— Что будет со мной? — спрашиваю я, голос едва слышен. — Кем я стану?

Он отстраняется слегка, его глаза блестят тёмным весельем.

— Ты станешь моей, — говорит он просто. — Ты будешь служить мне, угождать мне, и взамен разделишь мою силу, моё бессмертие.

Но какой ценой?

От чего мне придётся отказаться?

Какую часть себя я потеряю в этом процессе?

Существо, должно быть, чувствует мои колебания, потому что он делает шаг ближе, его рука скользит к моей талии, притягивая меня к себе.

— Не борись с этим, Элара, — шепчет он, голос низкий и соблазнительный. — Это то, для чего ты была создана. Ты чувствуешь это, правда? Притяжение моей силы, то, как она зовёт тебя. Впусти её. Впусти меня.

— А если я не хочу быть твоей служанкой?

Он улыбается — тёмной, понимающей улыбкой, от которой сердце бьётся чаще.

— Ты уже ею стала, — мурлычет он, его рука скользит вверх, запутываясь в моих волосах, оттягивая голову назад, заставляя меня встретиться с ним взглядом. — Ты была моей с того момента, как я наполнил тебя своей спермой.

Дыхание перехватывает, когда его губы касаются моей шеи, посылая ударную волну жара по моему телу. Я сглатываю, разум мечется между страхом и желанием.

— Почему я? — спрашиваю я, голос едва слышен. — Почему ты выбрал меня?

Улыбка Малкольма смягчается, и на мгновение я вижу в его глазах что-то почти нежное.

— Потому что ты сильная, — говорит он, его рука касается моей щеки. — Сильнее, чем ты знаешь. И потому что ты всегда была предназначена для этого. Ты всегда была предназначена для меня. А теперь отдыхай.

Глава 11

Бездна кажется бесконечной, словно заглатывает меня целиком. Нет воздуха, нет земли, ничего, кроме холодной пустоты, тянущей меня вниз. Моё тело плывёт, отстранённое и далёкое, словно больше мне не принадлежит. Я пытаюсь пошевелиться, но конечности кажутся бесполезными. Я моргаю, и медленно пелена рассеивается.

Потолок.

Я в комнате?

Треск огня возвращает меня в настоящее, тепло поднимается от кончиков пальцев, медленно отогревая моё измученное тело. Странно снова чувствовать тепло.

Но я всё ещё жива?

Почему я ещё не проснулась?

Это должен был быть сон, думаю я.

Просто ебучий кошмар.

Лес, погоня, ужас…

Райдер не мёртв, не истекает кровью где-то в лесу. Правда?

Это гигантское существо — Мотылёк, Малкольм, или как он там себя называет — не может быть реальным. Я, должно быть, проснулась, да?

Мой тупой парень будет лежать рядом через секунду, храпеть, как обычно, а я посмеюсь над этим, назвав это просто дурацким кошмаром.

— Ты принимаешь противозачаточные, маленький уголёк?

Моё сердце подпрыгивает в груди, и я резко поворачиваю голову в его сторону. Он сидит непринуждённо в большом кресле, его массивные крылья аккуратно сложены за спиной, словно чудовищность его природы можно скрыть этой расслабленной позой. Он переоделся, и ещё один комплект одежды — вероятно, для меня — аккуратно сложен на соседнем столике.

Я опускаю взгляд на себя. Я лежу на одеялах на полу того, что выглядит как гостиная. Огонь отбрасывает мягкие, мерцающие тени на стены, и всё вокруг кажется удушающе неподвижным.

— Что… Где я? — спрашиваю я, голос хриплый и слабый, когда я приподнимаюсь на локтях. Боль пронзает конечности, кожа стягивается на ссадинах и порезах, покрывающих меня. Они больше не кровоточат, но саднят при каждом движении. Я морщусь, шипя сквозь сжатые зубы.

— В безопасном месте, — говорит он спокойно, его глаза следят за каждым моим движением. — Единственная причина, по которой твоё тело сопротивляется мне, — это то, что внутри тебя есть нечто… что мешает тебе стать полностью моей. Так что ответь мне, маленький уголёк. Ты принимаешь противозачаточные?

Моя ВМС.

Я сглатываю, горло болезненно сухо, но мысли лихорадочно мечутся. Сказать ли мне ему? Что будет, если я скажу? Он собирается⁠…

Мысль обрывается, паника поднимается в груди. Он собирается вырвать её из меня?

— Я… — я пытаюсь потянуть время, отчаянно ища хоть каплю контроля в этом кошмаре. — Можно мне воды?

Существо поднимается с кресла, его крылья движутся с тревожной грацией.

— Да, — говорит он, голос тревожно нежный. — Я дам тебе воды и что-нибудь от боли. Тебе это понадобится для того, что я собираюсь сделать.

Моё сердце бешено колотится в груди.

— Что ты собираешься делать?

Его выражение не меняется, но в глазах — тревожное спокойствие.

— Удалить то, что нас разделяет.

О, Боже, он знает. Дыхание перехватывает, и я чувствую, как сердце бешено колотится в груди. Он знает о ВМС.

И тут меня осеняет — он читает мои мысли.

— Да, маленький уголёк, — подтверждает существо, подтверждая ужасающую правду почти насмешливым тоном. — Я могу.

Я чувствую, как стены смыкаются, реальность моего положения давит на меня, как тиски. Из этого нет выхода. Нет способа скрыть то, что я думаю, чего боюсь. Он внутри моего разума, и у меня нет защиты. Моё тело дрожит, и я пытаюсь отодвинуться дальше, хотя знаю, что это бессмысленно.

— Пожалуйста, — выдавливаю я, голос едва слышен. — Не надо…

Его взгляд смягчается, когда он смотрит на мои попытки сопротивляться, и на мгновение мне кажется, что я вижу в его глазах что-то похожее на жалость. Но затем он присаживается рядом со мной, его массивная рука нежно касается моей щеки. Это так неправильно, как его прикосновение одновременно успокаивает и пугает меня.