Он улыбается — хищной, довольной улыбкой — и затем, с низким рычанием, наконец входит в меня, заполняя полностью.

— Ой, блядь, — стону я. Он огромен, и мне кажется, что он разорвёт меня пополам.

Его член проникает глубже, растягивая меня, заполняя, каждый дюйм заявляет на меня права способами, которые кажутся первобытными, необратимыми. Я задыхаюсь, голова падает назад, ударяясь о дерево, руки хватаются за его предплечья, словно цепляясь за единственное, что удерживает меня в этой реальности.

— Твой хозяин позаботится о тебе. Как только я зарою своё семя глубоко внутри тебя, мы будем соединены навечно. — Его руки сжимают мои бёдра, удерживая меня у дерева, и я чувствую, как его когти едва касаются моей кожи, не причиняя боли.

Лес вокруг нас исчез в небытии. Остались только он, ошеломляющий жар его внутри меня, безжалостный ритм его тела, когда он начинает двигаться. Его член скользит в меня и из меня.

Я потеряна в ощущении — в том, как моё тело уступает ему, в том, как мой разум погружается в тёмный туман подчинения. Его влияние пульсирует во мне, сильнее теперь, обвивая мои мысли, делая невозможным думать о чём-либо, кроме удовольствия, которое он мне дарит, удовольствия, которого я жажду всё больше с каждой секундой.

— Чувствуешь, как идеально ты обхватываешь меня? Как сильно твоё тело нуждается во мне?

Я не могу ответить. Слова теперь вне моей досягаемости. Всё, что я могу, — стонать, моё тело выгибается, ногти впиваются в его кожу, когда он входит в меня — сильнее, глубже.

Он ухмыляется, хищной, понимающей улыбкой, от которой сердце бьётся чаще, страх и желание сплетаются во что-то, что я не могу контролировать.

— Вот так, маленький уголёк. Просто принимай это. Принимай этот грёбаный член.

Я больше не просто Элара. Я пересоздана его прикосновением, переформирована тёмной силой, которую он вливает в меня с каждым толчком. Страх, который когда-то сковывал меня, растворился во что-то более тёмное.

Моё тело не просто реагирует на него. Оно лепится под него, подстраивается под каждое движение, каждую команду, пока всё, что я чувствую, — это непреодолимая потребность угодить ему, отдать ему всё, что он хочет.

— Ещё…

Я даже не знаю, о чём прошу. Всё, что я знаю, — мне никогда не бывает достаточно. Я сгораю от этого, поглощена огнём, который он разжёг внутри меня.

Он рычит низко в горле, его хватка на моих бёдрах усиливается, когда он врывается в меня. Его крылья оборачиваются вокруг нас, укрывая от мира, замыкая в коконе тьмы, где ничего не существует, кроме безжалостного ритма наших тел — первобытного, животного удовольствия, текущего по мне, как наркотик.

— Хорошая девочка, — шепчет он, тёмное мурлыканье, от которого моё тело содрогается от потребности. — Ты такая идеальная для меня, Элара… Я не могу поверить, что нашёл тебя.

Я стону в ответ, голова кружится от силы этого, того, как его слова проникают в меня, укрепляя его власть надо мной, углубляя моё подчинение. Каждый толчок приближает меня к краю, удовольствие сжимается тугой пружиной в животе, нарастая с каждым движением, каждым шёпотом приказа.

Удовольствие ошеломляет, это волна, грозящая поглотить меня целиком, и я не могу бороться. Я не хочу бороться.

Последним, глубоким толчком он переступает грань, и я вскрикиваю, удовольствие накрывает меня волнами, моё тело дрожит, сотрясается, я разваливаюсь в его руках. Оргазм разрывает меня изнутри, и я чувствую, как рассыпаюсь на части под его прикосновением, под его контролем.

Он продолжает, его темп жестокий, его член врывается в меня снова и снова, пока я не начинаю неконтролируемо дрожать, мой разум потерян в тумане удовольствия и подчинения. Каждый толчок заталкивает меня глубже в забвение, дальше от человека, которым я была раньше. Всё, что имеет значение теперь, — это он — угодить ему, отдать ему всё, что он хочет, позволить ему взять каждую частичку меня.

Моё зрение затуманивается, и я чувствую, что балансирую на грани потери сознания.

— Я почти там, маленький уголёк. Я сделаю тебя такой полной мной, что ты никогда не захочешь уйти. Ты увидишь. Ты почувствуешь это.

И затем, с глубоким, гортанным рёвом, он кончает, его член пульсирует внутри меня, изливая своё семя глубоко в меня. Жар разливается по мне, и я стону в ответ, ощущение того, как он наполняет меня так полно, так абсолютно, посылает ещё одну дрожь удовольствия по моему истощённому телу.

Он держит меня там, прижатую к дереву, его член всё ещё глубоко внутри меня, дыхание тяжёлое и хриплое у моего уха. Я чувствую, как его сперма просачивается в меня, густая и горячая, и это как наркотик — пьянящий, гипнотизирующий. Чем больше я чувствую это, тем сильнее жажду, тем больше мне это нужно.

Существо гладит мою щеку удивительно нежным прикосновением, его губы изгибаются в хищной улыбке, когда он шепчет:

— Ты была идеальной, Элара. Моим идеальным маленьким угольком.

Глава 8

Несколько мгновений существует лишь стук моего сердца в ушах и отголоски судорог, всё ещё пробегающих по телу. Я едва могу отдышаться, конечности ослабли и обмякли, разум затуманен всем, что я только что пережила.

Мотылёк только что трахнул меня?

Мне понравилось?

Что, блядь, происходит?

Я поднимаю взгляд, и существо всё ещё здесь, нависает надо мной. Я чувствую, как его сила пульсирует во мне, сгибает мои мысли, искажает желания. Я знаю, что должна действовать быстро, если хочу хоть какого-то шанса на побег.

Я не думаю.

Я просто двигаюсь.

С остатками сил я отталкиваюсь от существа, ноги подкашиваются подо мной. Земля кажется неровной, словно уходит из-под ног, но я заставляю себя двигаться дальше, увеличивать расстояние между нами, прежде чем он осознает, что происходит.

Лес вокруг меня во тьме, тени изгибаются и искажаются на периферии зрения, но я не могу остановиться. Я спотыкаюсь вперёд, пробиваясь сквозь подлесок, игнорируя ветки, цепляющиеся за остатки одежды, корни, норовящие сбить с ног. Дыхание вырывается хриплыми вздохами, лёгкие горят от усилий, но единственное, что имеет значение, — выбраться.

Он знает, что я пытаюсь сбежать. Он позволяет мне пережить этот мимолётный момент ложной свободы, играя со мной, как с добычей.

Но я не останавливаюсь.

— Беги сколько хочешь, маленький уголёк. Но я найду тебя. Ты помечена. Из этого леса нет выхода.

Я не знаю, куда иду. Я едва вижу в темноте, но должна продолжать двигаться. Я должна найти выход.

На мгновение мне кажется, что я потеряла его. Лес вокруг меня затихает, давящее присутствие чуть ослабевает. Я позволяю себе мимолётную искру надежды, маленький хрупкий огонёк, теплящийся в желудке.

Но затем я слышу это. Тихий шелест в деревьях надо мной. Сердце пропускает удар, кровь стынет в жилах. Я поднимаю взгляд, и на долю секунды вижу их. Два горящих красных глаза, смотрящих на меня из темноты, полные голода.

Он здесь. Он всегда был здесь.

Я отшатываюсь назад, дыхание перехватывает, паника заливает меня. Некуда бежать, негде спрятаться. Как бы далеко я ни ушла, как бы быстро ни бежала, он всегда рядом, всегда наблюдает, всегда ждёт.

— Ты не можешь уйти, маленький уголёк, — шепчет его голос в моём разуме, мягкий и соблазнительный, обволакивающий мои мысли, как цепи. — Теперь ты принадлежишь мне.

Я пытаюсь закричать, но звук застревает в горле, задушенный страхом, сжимающим меня. Ноги подкашиваются, и я падаю на землю, хватая ртом воздух, зрение плывёт, мир кружится вокруг меня.

Я в ловушке.

— Возьми себя в руки, — шепчу я себе, но голос звучит странно — отстранённо, словно принадлежит кому-то другому. Я соскальзываю. Я чувствую это. Реальность ускользает, и как бы я ни пыталась удержаться, она уходит всё дальше.

Мои руки впиваются в землю, и я пытаюсь отползти, слёзы текут по щекам, тело борется само с собой.