— Эй, — окликает он, голос грубый. — Что ты здесь делаешь?

Я делаю шаг наружу из домика, стараясь смягчить выражение лица, казаться безобидной. «Введи его в заблуждение». Команда в моём разуме ясна, хотя я не до конца понимаю её.

Я хочу угодить Малкольму. Мне это нужно.

— Я здесь живу, — говорю я, голос дрожит, ложь легко срывается с губ. Я сглатываю. — Я могу вам чем-то помочь?

Глаза охотника сужаются, его подозрение усиливается, когда он снова оглядывает меня. Он опускает ружьё, хотя не отпускает его полностью.

— Ты здесь одна?

Я киваю, прикусывая губу, делая ещё один шаг ближе. «Продолжай отвлекать его». Голос Малкольма гудит в моём разуме, и я чувствую его присутствие, затаившееся где-то на границе видимости, наблюдающее, ожидающее.

Охотник беспокойно переминается, его взгляд скользит по местности.

Он знает, что что-то не так, но не может увидеть его.

— Слушай, — бормочет охотник, поправляя хватку на ружье, — здесь небезопасно. Я не знаю, что ты здесь делаешь, но тебе нужно пойти со мной. Я отвезу тебя в город.

Я качаю головой, делая ещё шаг ближе к охотнику.

— Нет, — говорю я тихо, — я никуда с тобой не пойду.

Глаза охотника сужаются ещё больше.

— Этот дом заброшен. Ты выглядишь так, будто ранена. Позволь мне помочь.

Он двигается вперёд, его рука тянется, чтобы схватить меня за руку.

Прежде чем он успевает, мои пальцы касаются рукоятки ножа на его поясе. Не думая, я выхватываю его одним плавным движением. В его глазах вспыхивает удивление, когда я держу его, лезвие блестит в тусклом утреннем свете.

— Какого хрена ты делаешь? — рычит он, отступая, его рука тянется к ружью.

— Пожалуйста, не надо, — шепчу я, хотя моя рука сжимает нож крепче, его вес ощущается естественным в моей ладони. — Тебе здесь не место.

Его лицо искажается от замешательства.

— Что за⁠…

«Теперь, Элара. Сделай это». Голос Малкольма проскальзывает в мой разум, и команда слишком сильна, чтобы сопротивляться.

Мне нужно это сделать.

Мне нужно угодить Малкольму.

Я бросаюсь вперёд, нож рассекает воздух, целясь в его руку. Лезвие впивается в плоть, разрезая глубоко. Охотник издаёт сдавленный крик, отшатываясь, когда кровь начинает хлестать из раны.

Он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, в шоке.

— Какого хрена? — Он спотыкается, его рука сжимает кровоточащую руку, пытаясь осознать ситуацию. — Ты… Ты сумасшедшая.

Я качаю головой, дыхание учащается, адреналин бурлит во мне.

Нет, я не сумасшедшая.

Я делаю это для него.

Охотник пытается поднять ружьё, но я быстрее. Я выбиваю его из его хватки, отправляя скользить по земле. Он смотрит на меня, его выражение дикое от страха, и на мгновение я колеблюсь. Нож дрожит в моей руке. Часть меня — человеческая часть — кричит мне остановиться. Но голос Мотылька заглушает его, сладкий и тяжёлый в моём разуме.

— Закончи это, Элара. И я вознагражу тебя.

Моя хватка на ноже крепнет. Я делаю ещё шаг вперёд, и охотник отступает, его руки поднимаются в тщетной попытке защититься.

— Пожалуйста, — выдыхает он, кровь капает с его руки. — Я просто хотел⁠…

— Сделай это.

Не раздумывая, я вонзаю нож вперёд, лезвие входит в его грудь с тошнотворным глухим звуком. Глаза охотника расширяются, его рот открывается в крике, когда он падает на землю, жизнь уходит из его тела. Я стою над ним, грудь вздымается, тяжесть ножа всё ещё тяжела в моей руке, пока я смотрю, как свет гаснет в его глазах.

Лес снова затихает, слышно только моё рваное дыхание и мягкий шелест крыльев Малкольма, когда он выходит из домика позади меня.

— Хорошо, — мурлычет он. — Ты отлично справилась.

Я вздрагиваю, моё тело дрожит от смеси страха и возбуждения, когда он подходит ближе, его рука обхватывает мою талию, притягивая к себе. Его жар ошеломляющий, его прикосновение пьянит, и весь страх, который я чувствовала мгновение назад, заменяется глубокой, жгучей потребностью.

— Я всегда вознаграждаю послушание.

Обещание удовольствия заполняет мой разум, и я не могу сдержать тихий стон, когда руки существа снова исследуют моё тело. Тело охотника лежит неподвижно у наших ног, но мне всё равно.

Всё, что имеет значение, — Малкольм.

Глава 15

Лес снова затихает, слышно только моё сбитое дыхание. Тело охотника неподвижно лежит у моих ног, запах крови тяжелый в воздухе. Моя рука дрожит, нож всё ещё тяжёл в моей хватке, но нет места вине. Только удовлетворение. Только обещание его.

Мотылёк движется позади меня, его массивное присутствие заполняет пространство вокруг нас. Крылья мягко шелестят, касаясь моей кожи, как ласка, посылая волну жара по мне. Он притягивает меня к себе, его грудь твёрдая и тёплая, руки уже скользят по моему дрожащему телу.

— Хорошая девочка, — снова шепчет Малкольм, его голос — глубокое, чувственное мурлыканье, вибрирующее сквозь меня, заставляющее ноги слабеть. Его когти, острые, но осторожные, скользят по моей обнажённой коже, оставляя за собой дорожки жара. Я чувствую существо позади — каждый его дюйм прижимается к моей спине, его тело невероятно твёрдое, его член напряжён. — Ты сделала именно то, что я просил, — мурлычет он, губы касаются моего уха, — и теперь я дам тебе то, чего ты заслуживаешь.

Из меня вырывается тихий всхлип, непроизвольный звук, когда его руки скользят ниже, сжимая мои бёдра собственнически. Дыхание перехватывает, когда его рука ныряет между ног, пальцы находят влагу, скопившуюся там задолго до того, как я подняла нож.

— Ты уже такая нетерпеливая, — рычит Мотылёк, его дыхание горячее на моей шее. — Ты жаждешь моего прикосновения, правда, маленький уголёк?

Я киваю, не в силах говорить, моё тело уже реагирует на него без вопросов. Мои бёдра сжимаются, отчаянно ища трения, отчаянно желая большего от Малкольма. Каждый дюйм меня наполнен потребностью быть наполненной существом, быть поглощённой Мотыльком.

— Скажи мне, чего ты хочешь, — требует он тихо, его пальцы дразнят меня, скользят по моим складкам, но никогда не дают того, что мне нужно. Его другая рука сжимает мою грудь, сжимая слегка, его когти касаются моей кожи достаточно, чтобы послать искры боли, смешанные с удовольствием. — Скажи, и я дам тебе это.

— Я хочу тебя, — выдыхаю я, голос дрожит. — Пожалуйста, я хочу тебя.

Он тихо смеётся, его губы скользят по моей шее, дыхание горячее и дразнящее.

— Хорошая девочка, — снова шепчет он, его похвала посылает свежую волну жара между моих ног.

Без предупреждения Малкольм разворачивает меня к себе, его красные глаза светятся голодом, зеркально отражающим мой собственный. Его руки повсюду — грубые, властные — его прикосновение отправляет мой разум в водоворот чистого желания.

Я не могу думать.

Я едва могу дышать.

Всё, что я могу, — чувствовать.

Мотылёк поднимает меня без усилий, прижимая к колонне, его крылья расправляются широко вокруг нас, создавая кокон тьмы, укрывающий нас от мира. Его рот врезается в мой, и я стону в поцелуй, мои руки запутываются в его волосах, когда существо пожирает меня. Его поцелуй собственнический, яростный, заявляющий на меня права полностью, не оставляя сомнений в том, кому я принадлежу.

Его руки сжимают мои бёдра, раздвигая их, и одним быстрым движением он входит в меня. Я вскрикиваю, моё тело выгибается навстречу Малкольму, когда он наполняет меня полностью, растяжение почти слишком сильное, но именно то, что мне нужно. Мотылёк двигается медленно сначала, его бёдра трутся о мои, его длина проникает глубже, заставляя всё моё тело петь от удовольствия, которое только он может мне дать.

— Чувствуешь это? — рычит он в мои губы, голос густой от похоти. — Это твоя награда. За то, что была хорошей девочкой. За то, что сделала именно то, что я просил.

Я бешено киваю, пальцы впиваются в его плечи. Удовольствие нарастает быстро, каждый толчок поднимает меня выше. Его когти впиваются в мои бёдра, удерживая меня на месте, когда он входит в меня — быстрее, сильнее, и ощущение слишком сильное, но недостаточное.