Наконец, она приземлилась. Мягко, словно на пропитанную водой подушку из мха и хвощей. И тут же поняла, что попала в мир своего кошмарного сна. Вокруг был тот же черный, скрюченный лес, то же ощущение мертвой, давящей тишины, тот же запах тления. Но теперь она видела все намного четче. А оберег не давал сбиться с пути.

Влад сидел там же, у корней дерева, но здесь, в этом мире, дерево казалось живым. А вокруг него, словно рой голодных насекомых, копошилось и мельтешило серое, бесформенное облако. От него исходило ощущение жестокого, безучастного любопытства. Оно не пыталось съесть мастера. Оно пыталось его... разобрать. Извлечь его жизненную силу, его душу, и присвоить, переиначить, сделать полноценной частью этого мира. Превратить в нежить.

Так вот что означало «извлечь к мертвому»? Нет, она не позволит!

А щупальца-лезвия уже почти коснулись его груди…

– Нет! – закричала Алиса, и это было похоже на крик, которым она отпугнула саркса. Она не направляла силу, не пыталась ее контролировать. Она просто отпустила ее, выплеснула всю, до последней капли, в это мерзкое, мельтешащее облако.

Голубой огонь, что окутывал ее, сорвался с места и ринулся вперед как шаровая молния. Он врезался в серую массу беззвучно, но сокрушительно. Энергия забилась внутри облака, разрывая его на части, испепеляя.

Алиса, совершенно обессиленная, осела на землю. Ее тело стало ватным, в ушах зазвенело.

Лезвия, почти коснувшиеся Влада, остановились, дрогнули и рассыпались в прах. Серое облако, пронзенное и разорванное, с болезненным шипением рассеялось.

Опали и путы, удерживавшие Влада. И сам он сполз на липкий мох, прямо в жидкую грязь.

Алиса хотела ему помочь, но не могла пошевелить и пальцем. И тут до нее дошла ужасная правда. Она не победила. Она лишь сорвала маскировку. Облако было щитом, накидкой, за которой пряталось нечто иное.

Из распавшейся серой пелены выступила человекоподобная фигура. Она была невысокой, но от нее веяло убийственно-холодным, безразличным злом, от которого кровь стынет в жилах. Его кожа напоминала кору старого дерева, а вместо волос с головы свисали тонкие, похожие на корни, щупальца. Лицо было лишено глаз, а рот представлял собой вертикальную щель, из которой сочился черный дым. Оно двинулось на Алису неторопливо, уверенно, зная, что сопротивления уже не встретит.

И тут рядом возникла Любава. Алиса никогда не видела бабушку такой... молодой! В глазах сверкали зеленые искры, словно там вспыхнул десяток изумрудов. Она была преисполнена силы.

Люба что-то бросила под ноги чудищу и замерла, сосредоточенно глядя перед собой. И случилось невероятное. Прямо перед приближающимся монстром возникла его точная копия. И они бросились друг на друга.

Это была странная, беззвучная битва. Они не наносили ударов, а словно пытались поглотить врага, слиться и растворить его в себе. Щупальца сплетались, черный дым сталкивался с таким же черным дымом, древняя кора лопалась и восстанавливалась.

Любава, не отрывая взгляда от схватки, сунула внучке в рот ложку целебного меда из горшочка. Алиса почувствовала, как по ее жилам снова побежала кровь. Она все еще была слаба, но уже могла подняться на ноги.

В этот момент настоящее чудище сумело одолеть подделку.

Тогда Любава, не мешкая, швырнула в него два маленьких горшочка. Один разбился у самых ног существа, и из него выплеснулось жидкое белое пламя, которое растеклось по земле, образуя небольшое, но невероятно горячее озерцо. Второй горшочек разорвался в воздухе над головой монстра, выпустив липкий, едкий дождь из темно-зеленой жидкости.

Хорошо, что чудище отошло далеко от Влада, иначе тому пришлось бы худо.

Там, где едкие капли сталкивались с белым огнем, возникали клубы ядовито-желтого пара. Он обжигал все, к чему прикасался, с шипением разъедая камень и почву. Чудовище, охваченное огнем и омытое кислотным дождем, забилось в конвульсиях. Его корявое тело загорелось, черный дым вырывался наружу, и наконец, с последним судорожным вздохом, оно затихло, превратившись в дымящуюся груду обугленных останков.

Бабушка с внучкой сидели, обнявшись, тяжело дыша, не веря, что все позади. Огонь постепенно утихал, остатки кислоты пузырили камень.

Они уже собрались подняться, чтобы обойти ядовитое озерцо по краю и добраться до Влада, как Алиса увидела… льва. Он стоял чуть поодаль, на вершине утеса. Неправдоподобно большой, почти белый, с густой, светящейся в темноте гривой. Похоже, он наблюдал за ними уже некоторое время. Его голубые глаза, холодные, мудрые и безжалостные, были устремлены на них.

И тогда все вокруг невероятно ярко осветилось. На миг бабушка и внучка ослепли.

Когда же зрение вернулось, они увидели, что на месте нежити стоит лев. Это его стремительный прыжок полыхнул в потустороннем сумраке как настоящее солнце.

На несколько секунд лев замер, его могучая грудь вздымалась. Затем он снова прыгнул, но не на них, а в сторону, в скалы. Там громыхнуло, и по пространству разнесся нечеловеческий вой, полный боли и ужаса, тоски и ненависти. Черные деревья вокруг и позади Алисы задрожали и осыпались. Скалы осели. Мир стал совершенно плоским, серым и пустым, словно невидимая рука смахнула все лишнее.

Только один гигантский корявый корень уходил куда-то вверх, в неразличимые небеса. Влад сидел, привалившись к нему спиной. Корень Древняка? Но почему он выглядит живым?

Из-за этого корня вышел лев. Хоть теперь он и казался в три раза меньше, но все равно был ростом почти с Алису.

Лев замер. Чего он ждет? Словно бы смотрит прямо на нее!

С минуту они так постояли, а потом он развернулся и одним бесшумным, мощным прыжком исчез в серой пустоте. Что ему было надо?

Любава взяла оцепеневшую Алису за руку, и они подошли к Владиславу. Бабушка быстро смазала его раны, а затем, разжав челюсти, влила в рот несколько ложек целебного меда. Эффект оказался почти мгновенным. Цвет вернулся к его лицу, дыхание стало глубже и ровнее. Он слабо закашлялся, застонал и медленно открыл глаза.

Сначала в них были только ужас и боль. Он дернулся, пытаясь подняться. Но, увидев Любаву и Алису, замер, не веря.

– Лисонька... Люба... – его голос был хриплым, будто сорванным. – Это... вы? Наяву?

– Наяву, – улыбнулась Любава и погладила его по голове. – Точнее, почти. По ту сторону мы. Держись.

Он попытался встать, но силы еще не вернулись полностью. С третьего раза, с помощью Любавы и Алисы, мастеру это удалось.

– Дерево... – он с непонятным выражением посмотрел на корень. – Поймало. Надо же. Меня поймало. Дерево. Затянуло вот так же, как я их форму вытягиваю. Я словно был... в двух местах сразу. Там, наверху, и здесь. А сейчас, смотри-ка, весь тут!

Влад негромко рассмеялся, похлопал себя по бедрам, подергал за нос, запустил пятерню в волосы. И неожиданно обнял обеих спасительниц. Горячая волна снова прокатилась по телу Алисы, но уже совсем не такая, как от волшебства бабушки. Насколько бы древним ни было то волшебство, этот огонь - древнее.

А Владислав, отпустив их, подошел к корню и осторожно приложил к нему ладонь. Корень вздрогнул и тут же успокоился.

– Давай его сожжем! – воскликнула Алиса.

– Да ты что?! – возмутился Влад. – Древняк... он же страж! Могучий и невероятно древний. Старше наших. Они ему как правнуки. Но он одичал. Давно уже тут не живут люди. Вот и разучился… быть с ними. Постарел. И его обманули, натравили на меня. Как реку на тебя, Алиса. Кто-то... очень сильный.

Он с состраданием погладил огромный корень.

– Понял Древняк, что ошибся, но было поздно, его и самого-то уже почти не осталось. Только вот, почитай, этот корешок. Да и тот вишь… потусторонний. Думаешь, кто меня хранил от этой твари? Сам-то я был без сил. Вот этот корень и хранил. И там, – Влад ткнул пальцем в невидимые небеса, – тоже он меня оберегал. Надо нам туда вернуться, и ему помочь прородиться снова.

Алиса попыталась угадать: