А этот еще и размером – с добрую собаку, да и вдобавок какой-то… в общем, больше, чем «просто кот». Может, он тоже «дух этого места» и «средоточие древней силы»? Перешагнешь через него – и будешь проклята пожизненно за чудовищное кощунство. Или просто откусит тебе ногу.

Пауза затянулась.

Но вот Котофей медленно, с невозмутимым видом поднялся, выгнул спину в дугу и потянулся, демонстрируя когтистые лапы. Затем так же неспешно подошел к замершей Алисе и вдруг… потерся о ее ногу и громко замурчал. Примерно как бронетранспортер (Алиса никогда не слышала, как они мурлычут, но само слово «бронетранспортер» говорило за себя).

А кот явно ждал, что его погладят. Алиса, сбитая с толку такой переменой, нерешительно протянула руку и провела по его шерсти. Та оказалась на удивление шелковистой и теплой. Кот благосклонно принял ласку, еще раз ткнулся мордой в Алисину ладонь и, изогнув хвост огромным вопросительным знаком, грациозно прошествовал за калитку.

Алиса выдохнула с облегчением и зашла в дом. В горнице никого не было, но через распахнутое окно доносились приглушенные голоса. Она выглянула наружу.

На прогоне собралась чуть ли не вся деревня! Там была и Люба, и тетя Груня, и дед Трофим и… незнакомый высокий мужчина. Разговор шел на повышенных тонах, Трофим размахивал руками, что-то доказывая Аграфене.

Алиса отступила от окна. Нужно привести себя в порядок перед тем, как выйти к ним и признаться во всем. Одежда почти высохла, но была перепачкана травой и землей, а волосы, распустившись из наспех собранного хвоста во время ее бегства, превратились в спутанную рыжую гриву.

Она быстро переоделась в чистое, а потом принялась искать свою расческу. Та бесследно исчезла. Взгляд Алисы упал на красивый деревянный гребень, лежавший на лавке у зеркала. Утром его точно не было. Гребень искусной работы, из мореного дерева, с ручкой, вырезанной в виде извивающейся лозы. Он лежал там, словно ждал ее.

Алиса пожала плечами, взяла его и поднесла к голове. И тут гребень… ожил. Он не просто скользил по прядям, а сам выбирал направление, мягко распутывая волосы, не причиняя при этом ни малейшей боли. Он ласкал ее пряди, и те в ответ даже будто бы чуть-чуть светились.

«Вот это сервис», – одобрила Алиса, уже почти переставшая удивляться таким вещам.

Приведя себя в порядок и собравшись с духом, она вышла из дома и направилась к Любаве. Каяться и сдаваться. А заодно и знакомиться. И разведать, что там у них за дела.

«Я – не стеснительная, я – будущий юрист, а рыжим и вообще положено быть наглыми!» – мысленно убеждала себя Алиса, закрывая за собой калитку.

Они все еще о чем-то спорили. Аграфена стояла руки в боки и слушала Трофима. Любава, заприметив Алису, лишь скользнула по ней быстрым взглядом и снова повернулась к ним.

Высокий незнакомый брюнет с бледной кожей и яркими карими глазами молча кивнул Алисе, уголки его губ тронула приветливая улыбка. Алиса улыбнулась в ответ.

– …вот пусть сами там и того-этого! – тем временем закончил Трофим свою речь и с досадой сплюнул в сторону.

– Сами по себе все скоро будем того-этого, – передразнила его Аграфена и сделала жест, похожий на тот, что Алиса уже видела у Любавы, когда та хотела отвести что-то злое или вредное.

Трофим только махнул рукой и повернулся, чтобы уйти, но тут его взгляд упал на Алису. Лицо его немедленно прояснилось.

– Здравствуй, красавица! – прокряхтел он.

– Здравствуйте, – улыбнулась Алиса.

Дед кивнул и направился к своим ульям. Аграфена долго смотрела ему вслед. Потом вздохнула, покачала головой и строго зыркнула на Алису.

Алиса перевела взгляд на Любу - та тоже смотрела на нее со странным, незнакомым выражением на лице.

Все молчали. И тут мужчина обратился к Алисе. Голос у него оказался низким, но при этом мягким и, пожалуй, волнующим:

– Как приятно видеть здесь новое лицо. Тем более, такое молодое и привлекательное.

Аграфена фыркнула, а Любава с трудом подавила улыбку, стараясь сохранить серьезность.

Алиса почувствовала, как по щекам разливается горячий румянец – на ее светлой коже это особенно заметно. Но она взяла себя в руки и, смело глядя незнакомцу в глаза, ответила:

– Мне тоже очень приятно. Я - Алиса. А вы, наверное, Владислав?

Мужчина слегка поклонился.

– Местный заклинатель дерева и камня. Брухо зарослей и бурелома. Базилевс наличников и реставратор ласточкиних гнезд. – Совершенно серьезным тоном представился он. – Можно просто Влад. И на «ты».

Она пыталась быть краткой и при этом обосновывать каждый шаг, но выходило как-то не очень. Как в анекдоте – каждый новый поворот в ее истории, каждая попытка исправить положение открывала новую бездну ее проступков и напрасно созданных опасных ситуаций.

– Ну вышла я прогуляться… – начала она. – Встретила бабушку. Там, у поля… Кстати, а как ее зовут? Маленькая такая, пухленькая… Прям очень заботливая! Косыночку мне подарила.

– У поля, то есть за околицей. Незнакомую бабку… – подхватила Любава, и лицо ее побледнело. – И взяла у нее косынку. Ума-то хватило не повязывать?

Алиса отрицательно покачала головой:

– Но это же невежливо! Да и солнце шпарило, а она от чистого сердца…

– Манок, – выдохнула Аграфена. – Надо же…

– Чей бы? – Влад тоже выглядел озабоченным.

– А кто ж их… – Вздохнула Аграфена.

– Манок? – переспросила Алиса. – Какое интересное имя… А где она живет?

– Нигде она не живет, – отрезала Любава, и в ее голосе прозвучал металл. – Продолжай.

– Ну, она сказала, что за рекой – красота, а никакая не тьма и ужас, и показала с горки, а я… ну пошла посмотреть одним глазком.

– И тебя чуть не утопило, – констатировала Любава.

«Я же предупреждала!» – говорил ее взгляд.

– Но меня спасла эта… девушка в воде. С хвостом. Русалка?

Аграфена молча кивнула, даже не подумав удивиться. Она явно знала об этом происшествии.

«Ну конечно! Она же в родстве с рекой» – вспомнила Алиса. И осмелилась спросить:

– Это… ваша сестра?

– Рассказывай дальше, – буркнула Аграфена, скрестив руки на груди. – Что было, когда из воды выбралась.

– Потом я вышла на луг. Там была ужасная гроза. А потом я ходила по кругу. Все время возвращалась к одному камню. Такому большому, угловатому…

– Путевод, – вымолвил Владислав.

– Что? – не поняла Алиса.

– Камень-путевод. Кого-то проводит, кого-то морочит. Его там не было, – он многозначительно обвел взглядом Любаву и Аграфену. Те переглянулись.

– Потом… по небу кто-то пролетел. Большой. Похожий на барабан с усами, только это не усы были, а ноги. На нем – всадник… – Алиса сочла разумным умолчать, что хотела попросить у него помощи.

Снова встревоженно переглянулись слушатели, но промолчали.

– А потом… из воздуха вывалился медведь. Раненый. А за ним… чудище. Такое, знаете, как огромный червяк с зубами! Я с перепугу на него закричала, и оно убежало. Там в воздухе…

Любава ахнула и прикрыла рот ладонью, но тут же взяла себя в руки.

– Что в воздухе, милочка? – как-то очень мягко спросила Аграфена.

– Ну… Там какой-то мираж. Кажется одно, а потом оно будто рвется, и за ним совсем другое… Там лес за ним был. А мираж – как будто скалы такие странные…

Дальше Алиса рассказала, что медведь ушел к реке, и она побежала за ним и нашла мост. Ее дослушали уже без вопросов и комментариев.

Когда она закончила, воцарилась тишина. Слышно было, как вдалеке позвякивает Зорькин колокольчик. Казалось даже, что доносится пчелиный гул от пасеки Трофима.

Люба снова переглянулась с Груней и Владом.

– Что ж, – сказала она твердо. – Пойдем-ка, Лисонька, домой. Нагулялась ты за сегодня.

Она взяла Алису под локоть и мягко, но настойчиво повела к дому. Аграфена кивнула на прощание, а Владислав галантно склонил голову.

– До скорого, Алиса. Было очень… познавательно.

Дома Любава молча, с необычной резкостью в движениях, принялась хлопотать у печи. Самовар, впрочем, оказался уже горячим. Она налила чаю в чашки, села напротив Алисы, поглядела на нее долгим, изучающим взглядом, и медленно повторила: