– Да, жаль, что такая задержка.

Коннор подошел к укрытому телу, и Кэми невольно напряглась. Но затем подошла и она. Коннор не стал откидывать простыню целиком – лишь сдвинул ее ровно настолько, чтобы взглянуть на пальцы рук и ног жертвы.

Он внимательно осмотрел промежутки между ними, пристально вглядываясь, и Кэми вдруг вспомнила, что у одной из жертв не хватало обуви.

– Ищете следы уколов? – спросила она.

– Да, – ответил он. – Думаю, не ввел ли убийца им что-то, что могло вызвать остановку сердца.

– Я искал следы инъекций у всех трех и ничего не нашел. Но, в целом, это выглядит вероятной причиной. Я тоже об этом думал, а потом снова стал гадать, не было ли удушения чем-то мягким. Но и этого признаков нет, – признался он.

– Убийца умен. Достаточно умен, чтобы не оставить следов, – сказал Коннор. – Я говорю «он», потому что это явно работа быстрого, сильного человека. Но это может означать и то, что он выбрал место для укола, которое трудно обнаружить. Он мог это сделать, если сумел их подавить.

– Верно, – сказал патологоанатом.

– Похоже, для него важен пульс. Моя напарница, Кэми Ларк, заметила, что у Дэвины фитнес-часы в последний раз записали пульс 180 – это число было нацарапано у нее на руке.

Брови патологоанатома взлетели вверх.

– Очень хорошая логическая связка. Это имеет смысл, потому что у Линн Хорвуд было число 195, а у Джилл Уайтли – 178. Так что да: все очень высокие значения, такой пульс можно получить во время жесткой борьбы.

– Они все носили фитнес-часы?

– Да. Все. К сожалению, два устройства, принадлежавшие более ранним жертвам, сейчас не работают – батареи разряжены. Их нужно зарядить и считать данные, чтобы проверить, совпадает ли пульс в момент смерти с тем числом. Но пакеты вон там.

Пока Коннор и патологоанатом снова обсуждали возможные места инъекций, Кэми взглянула на пронумерованные пакеты – в них лежали вещи, которые были при жертвах, когда их нашли.

Она увидела, что у всех на запястье было фитнес-устройство. Наверное, так и должно быть. Эти женщины были спортсменками, тренировались. Конечно, они носили такие гаджеты.

Первая жертва, Линн Хорвуд, была в синих спортивных шортах, серой майке, с фитнес-устройством и в кроссовках. Вторая, Джилл Уайтли… вот это уже интересно, подумала Кэми.

В ее куче вещей, вместе с одеждой, Кэми увидела характерный силуэт баллончика с перцовым спреем. Для человека, который в тот момент тренировался, носить с собой перцовый спрей – необычно. Возможно, это указывало на недавнюю угрозу или какой-то инцидент.

Джилл Уайтли однажды уже сумела уйти от убийцы и приняла меры, чтобы на нее не напали снова? Если она жила в страхе, нужно выяснить, кого именно она так боялась.

– Коннор, я вижу, что Джилл Уайтли носила с собой перцовый спрей, – сказала Кэми, как только Коннор закончил говорить с патологоанатомом. – Смотрите. Он в пакете с ее вещами. Он был при ней в тот момент.

– Явно воспользоваться она им не успела, – задумчиво сказал Коннор. – Но да, зачем вообще носить его при себе? Она занималась на дорожке в местном спортзале, когда умерла. Не бегала же по городским подворотням. Зачем ей этот баллончик? – Он помолчал. – Если я правильно помню по отчёту, в том же спортзале иногда тренировалась и Линн Хорвуд. Значит, тут может быть связь.

– Можем выяснить, были ли у неё проблемы с кем-нибудь в спортзале, или кто-то мог проследить за ней до него? – спросила Кэми, и её снова кольнуло сожаление: будь Итан в офисе, он бы раздобыл всё это за считанные секунды. – Я, конечно, не специалист, но мне казалось, что на тренировку она бы его с собой не брала. Может, носила для защиты по другой причине?

– Нужно проверить. Думаю, здесь мы закончили. – Он повернулся к патологоанатому. – Я хочу, чтобы вы ещё раз осмотрели эти тела. Представьте, что мы имеем дело с умным, кровожадным психопатом – тем, кто всё спланировал и умеет скрывать любые следы. Не просто хитрецом в обычных пределах. И посмотрите, приведёт ли нас это куда-нибудь.

– Сделаю, – пообещал патологоанатом.

Коннор развернулся и вышел из морга, а Кэми поспешила следом, с облегчением чувствуя, что эта часть расследования осталась позади.

Снимая СИЗ, Кэми услышала, как Коннор в своём кабинете говорит по телефону с кем-то ещё.

– Нам нужно глубже копнуть биографию Джилл Уайтли. Любые неприятности, в которые она была вовлечена, любые дела, которые она открывала – всё проверь и сообщи мне.

Он отключился и повернулся к Кэми.

– Судя по всему, ближайшая родственница Джилл здесь, в Бостоне, – её сестра, Эйми. Поехали поговорим с Эйми, узнаем у неё кое-какие подробности.

Кэми поспешила к машине, забралась внутрь и ещё раз проверила дату смерти Джилл, пока Коннор мчал их по залитому солнцем воскресному утру. Джилл умерла три дня назад – значит, её сестра всё ещё будет эмоционально разбита. Кэми понимала: разговор предстоит тяжёлый.

– Вижу, Эйми живёт недалеко от Джилл. Тот же пригород, – сказал Коннор, глянув на карту, а потом на материалы дела, которые Кэми держала раскрытыми. Это хорошо, знала Кэми: когда живёшь в одном пригороде, больше шансов, что сёстры близки. Возможно, Джилл делилась с сестрой своими тревогами или страхами.

Пока Коннор петлял по улицам, его телефон снова зазвонил.

– Алло, Коннор слушает?

В резкой, тревожной нотке его голоса было что-то такое, от чего у Кэми мгновенно участился пульс.

Неужели это из больницы? Новости про Итана?

Она ждала, пока Коннор заговорит, сжавшись внутри: живот свело, напряжение нарастало. Итан умер? Или ему стало лучше настолько, что его сняли с аппарата жизнеобеспечения?

От мысли, что он может умирать, её затошнило, закружилась голова.

Но Коннор ничего не выдавал. Отвечал односложно. Быстрое «Да», короткое «Принял», затем он поблагодарил звонившего и прервал вызов. Кэми хотелось спросить, но она решила не делать этого.

Если звонок был по другой причине, лучше Коннору не напоминать, насколько она переживает за состояние Итана. Он наверняка и так это знал, но она обещала не позволять этому влиять на работу по делу.

– Здесь живёт Эйми Уайтли, – сказал Коннор.

Они оказались в районе, полном маленьких аккуратных домов – всё вокруг дышало семейным уютом. Кэми увидела, как мама с двумя детьми переходят дорогу, направляясь к парку с качелями и лазалкой. Двое подростков катались на скейтбордах на соседней улице. Мужчина работал в саду, подстригая живую изгородь.

Коннор остановился возле опрятного кирпичного домика; на подъездной дорожке стоял красный «Мини». Кэми вышла из машины и вместе с ним пошла по дорожке к дому.

Коннор нажал на дверной звонок, и после паузы дверь открыла молодая женщина. Вспомнив фото из досье, Кэми отметила: тёмные волосы и глаза – точь-в-точь как у Джилл Уайтли. На вид ей было под тридцать, и лицо у неё было измученно-напряжённым.

– ФБР, – сказал Коннор, показывая удостоверение. – Мэм, вы Эйми Уайтли?

– Да, – ответила она дрожащим голосом. – Полагаю, вы хотите задать вопросы о Джилл?

– Если вы сейчас в состоянии отвечать. – Голос Коннора звучал вежливо. – Понимаю, вы, должно быть, очень расстроены, но любые сведения помогут следствию.

– Да… думаю, смогу. Полиция уже разговаривала со мной на следующий день после… после того. Проходите.

Она провела их в небольшую гостиную. Там Кэми невольно растрогало: на журнальном столике стояло несколько фотографий Джилл, рядом – большая горящая свеча.

– Я просто убита этим… Мы были очень близки, – сказала Эйми и опустилась на диван, глядя на снимки и часто моргая.

Кэми и Коннор сели напротив, на другой диван.

– Мне очень жаль, – сказала Кэми.

– Расскажите о жизни Джилл. У неё были отношения?

– Нет. Она была одна. Мы обе одни. Джилл занималась триатлоном. Она жила этим спортом и надеялась, что её возьмут в одну из сборных штата, и тогда она сможет продвинуться дальше.