«Когда устают ноги – беги сердцем», – пробормотала себе под нос Давина Брайт, глядя прямо перед собой на беспощадные лампы и бесконечный изгиб крытой беговой дорожки. Ничего привлекательного, устало подумала она. Скорее – пугающе и даже угрожающе.

Откинув со лба прилипшую прядь мокрых светлых волос, она заставила ноющие ноги двигаться, выходя на очередной круг.

Грядущая гонка – через три недели – была её последним шансом отобраться на Бостонский марафон в следующем году. Раз он проходил в её родном городе, пробежать его всегда было её мечтой. Это был один из лучших марафонов в мире – тот самый, о котором грезили тысячи элитных бегунов.

Но количество мест было строго ограничено, а значит, отбор – беспощадным. Она пыталась уже третий год. Она надеялась, что через три недели сумеет уложиться в нужное время на предстоящем квалификационном старте.

Эта неделя была последней неделей тяжёлых тренировок. Потом нагрузку начнут снижать – в подготовке к дню забега.

Она опустила взгляд, проверяя фитнес-часы: пульс и темп.

– Слишком медленно, – пробормотала она, разочарованная в себе, и пытаясь понять, как заставить тело выдать ещё хоть немного скорости. Ноги уже не слушались! Ступни в дорогих неоновых розовых кроссовках ныли. Уговаривать себя «бежать сердцем» больше не помогало. У вдохновляющих мантр тоже есть предел.

Правда была в том, что она вымоталась. Она бежала уже час. Отработала интервалы, сделала несколько спринтов, а теперь на дорожке выжимала чистую, мучительную дистанцию. Она пришла поздно, и управляющий треком согласился оставить крытый стадион открытым ещё на полчаса, чтобы она успела закончить тренировку полностью. Но какой в этом толк, если она всё равно не пройдёт отбор? Ноги жгло, руки налились тяжестью и слабостью, грудь сдавило.

Она устала – и ещё больше злилась. Почему так: вкалываешь, вкалываешь, а результата, которого хочешь, всё нет?

Не успела она опомниться, как, продолжая бежать, уже ругалась себе под нос – тихо, зло, шепча, что ей осточертело постоянно не дотягивать. Этот старт, к которому она готовилась, был её последним шансом, и она устала быть усталой.

И тут в стадионе позади неё появился кто-то ещё. Это ещё что такое? Она думала, что сегодня здесь последняя. А теперь, выходит, проходной двор.

Кто бы там ни был, он бежал быстро. Намного быстрее, чем она.

Стиснув зубы, Давина оглянулась. Быть обогнанной на круг – прямо сейчас – было последним, чего ей хотелось. Вот уж унизительный финал и без того паршивой тренировки.

Мужчина позади нёсся на скорости – это точно. Он мощно работал по дорожке, с дальнего конца, всё ближе к тому месту, где она бежала сейчас. Будто он тренировался на спринт.

И в его лице было что-то странно безликое.

Оглянувшись снова, Давина дёрнулась: на нём была лыжная маска телесного цвета. Она делала всё лицо пустым, гладким. Как будто по дорожке бежал человек без лица.

Такова была её первая мысль. Вторая – зачем вообще кому-то надевать лыжную маску на тренировку? Тут не холодно, да и дорожка под крышей.

Её пугало то, с каким намерением он бежал.

Давина начинала задумываться, что будет, когда он её догонит. Вдруг она осознала, насколько она одна. Только он и она – в этом огромном, в остальном пустом крытом стадионе. Никого не будет до тех пор, пока она не уйдёт. Наверное, в какой-то момент на ночь всё запрут, но ведь не так, что кто-то ждёт, когда она выйдет.

Может, он зашёл сюда по случаю и просто хотел быстро пробежаться. Но эта маска… От неё мороз по коже. Тук-тук-тук – шаги за её спиной приближались.

Был способ проверить, правда ли он просто тренируется. К её облегчению, она заметила маленькую дорожку, которая на середине круга уходила в сторону и выводила обратно ко входу. Так она могла сойти с основной трассы – и тогда он просто пробежит мимо, а её перестанет душить это смутное, но острое ощущение угрозы. По крайней мере, она успокоит себя.

До ответвления оставалось всего несколько ярдов. Добежав до него, она резко свернула влево и теперь бежала прямо обратно к входной двери. Она смахнула пот со лба – он щипал глаза и, что ещё хуже, застилал ей взгляд.

Она хотела увидеть, не бежит ли он за ней.

«Да нет, конечно», – беззвучно прошептала она, слишком усталая и задыхающаяся, чтобы произнести это вслух. Наверное, она просто накручивает себя – ищет повод закончить на сегодня. Лентяйка, лентяйка.

Но при этом ей было страшно – каким-то нутряным страхом, который шептал, что дело плохо, что этот человек пришёл сюда не ради пробежки.

И когда шаги свернули в её сторону, она с ледяным ударом ужаса поняла: она была права. Он гнался за ней. Иначе зачем бы ему сворачивать за ней сюда? Она снова оглянулась. Да – он уже на этой узкой дорожке и несётся к ней спринтом; его поза говорила о ясном, молчаливом намерении. Она не ошибалась. Он преследовал её!

– Нет! – закричала она. – Помогите!

Но тут же поняла: крик – это лишь пустая трата сил. Сил, которые ей нужны, чтобы выбраться отсюда, чтобы уйти от него.

С новым всплеском скорости, вытащенной из глубины, о которой она и не подозревала, Давина прибавила. Она сможет. Она успеет к двери раньше этого человека – выбежит наружу и спасётся.

Она рванулась вперёд, едва не потеряв равновесие, когда нога подвернулась, но сумела удержаться и понеслась дальше, потому что от этого зависело всё. Выходная дверь была теперь всего в двадцати ярдах. Это был конец круга – оставалось только выскочить на улицу, и она будет в безопасности.

Совсем рядом. Она успевает, она сейчас окажется снаружи. Она ухватилась за дверь, изо всех сил дёрнула.

И в ужасе вскрикнула. Большая дверь должна была легко распахнуться. Но она не поддалась. Заперта наглухо. В отчаянии она налегла на неё, забарабанила, затрясла.

– Выпустите меня! Помогите! Выпустите!

Она развернулась, прижавшись спиной к двери, и закричала.

Человек в маске уже мчался прямо к ней; в его руке что-то блеснуло.

И она оказалась в ловушке.

– Итан, пожалуйста, только держись. Всё будет хорошо. Это не так страшно, как кажется, – затараторила Кэми Ларк, её мутило от тревоги, сердце сжималось. Агент ФБР Итан Майерс лежал навзничь на тротуарной плитке, судорожно хватая воздух; красивое лицо было белым как полотно, губы – синими.

Скорчившись у обочины, наполовину прикрытая рядом припаркованных машин, она изо всех сил пыталась остановить кровь из раны в груди, прижимая к ней скомканную куртку, но пальцы уже были насквозь мокрыми от крови. Она откинула в сторону чёрные, окрашенные и дерзко выбритые волосы, и в ужасе уставилась вниз. Всё пошло чудовищно не так.

Она попросила Итана пойти с ней на её личное задание – добыть запись голоса, чтобы получить доступ к ноутбуку, который она украла у опозоренного бывшего агента ФБР Лиама Тревертона. Именно Лиам шесть лет назад провалил дело о пропаже её сестры Дженны. Ками подозревала, что он был связан с Дженной и как-то иначе, что в их отношениях было нечто большее – и в её исчезновении тоже.

Она взломала дом Лиама и унесла его ноутбук, но открыть его оказалось невозможно без двухфакторной аутентификации. Она выяснила, что по пятницам он проводит вечера в этом баре, и попросила Итана пойти с ней, чтобы записать его голос.

Но Итан узнал Лиама. Ками не знала, связано ли это с работой или у них была какая-то другая история. Он почти силком вытащил её из бара. А потом, минуту спустя, когда они мчались обратно к машине, кто-то открыл огонь.

Ками нырнула за укрытие за одной из машин и успела оттащить Итана с проезжей части. Но это укрытие было так себе, и она не верила, что стрелок уже отступил. Её захлестнул страх – куда более первобытный, чем всё, что она испытывала прежде. Она боялась за жизнь Итана и боялась за свою.