Они остановились задолго до места, надели перчатки, шапочки и бахилы. Ками надеялась: если была борьба, убийца мог оставить какие-нибудь следы. Но раз на двух других местах их не нашлось, она опасалась, что он действовал слишком осторожно.

Вот серёжка – рядом с ней стоял номер, выставленный полицией.

И часы. Они тоже лежали на искусственном покрытии, и рядом с ними был поставлен номер.

Приглядевшись, Ками поняла: это фитнес-часы, спортсменка явно тренировалась с ними.

Фитнес-часы, как и большинство «умных» устройств, обычно можно взломать.

Ками пришла в голову мысль. Возможно, с этого места можно снять больше – не просто улики, а буквальный, физический след того, через что прошла Давина.

– Попробую влезть в эти часы, – пробормотала она.

У неё уже было предположение, что может означать цифра, нацарапанная на руке у Давины.

Права ли она? Всё зависело от того, какие данные успели записать часы прежде, чем их хозяйка умерла в ужасе.

Открыв телефон и запустив нужную программу, Ками принялась пытаться получить доступ к брошенным часам жертвы. Ремешок был порван, но сами часы выглядели целыми. И заряда в них оставалось ещё примерно на час. Ками предположила, что после смерти Давины часы просто ушли в спящий режим – мониторить было нечего.

Что она сможет узнать из этой леденящей душу информации?

Программа поймала сигнал Bluetooth. Теперь нужно было добраться до сохранённых записей.

Вот начало тренировки Давины. Здесь она включила отслеживание пробежки.

– Смотри, – сказала она Коннору. – Я связалась с её часами. Посмотри, что они показывают.

Он наклонился ближе, уставившись в экран.

– Вот здесь началась тренировка, – сказала Ками, указывая на точку. – Видишь, она подходила к делу научно. Поставила сигналы, когда нужно ускориться и когда сбросить темп, и ещё уведомления, если пульс поднимется выше или опустится ниже заданного диапазона. То есть она относилась к этой тренировке серьёзно.

– Да, параметры вижу, – ответил он.

– Вот первый час. – Ками быстро провела пальцем по экрану, проматывая мелкие колебания. – Тренировка длинная. Думаю, это мог быть её последний тренировочный забег перед соревнованием.

Она следила за графиками и показателями по мере того, как продолжалась пробежка. Было видно: Давина выдыхалась. Скорость постепенно падала, а пульс оставался высоким.

Но потом произошло кое-что.

Ками ахнула, увидев, как скорость резко подскочила вверх. Давина ускорилась – бросилась бежать, спасаясь.

– Здесь она, должно быть, его увидела, – сказала Ками. – Она точно поняла, что что-то не так. Смотри, как она понеслась. Вот её скорость.

– И пульс – в красную зону, – заметил Коннор.

И теперь Ками увидела ещё одно.

– Здесь она, должно быть, была у дверей. Потому что скорость теперь стоит на месте. А пульс всё равно скачет.

– Значит, точно дралась с ним, – сказал Коннор, глядя на то, что выдавали часы. Женщина больше не двигалась, но пульс – запредельный. Она боролась за жизнь. Он догнал уставшую женщину – на внутренней дорожке с запертыми дверями это было несложно – и напал.

Потом пульс внезапно застыл.

– Вот момент, когда часы слетели с запястья, – сказала Ками. – Пока она отбивалась. Дальше, думаю, она умерла, но раз часы упали, мы не видим самого момента смерти. Хотя борьба длилась пару минут.

Ками посмотрела на число на дисплее часов. И в её голове сложилась та самая связь, о которой она думала, когда решила проверить устройство.

Она оказалась права – и Ками почувствовала, будто шагнула в сознание убийцы.

«Коннор, смотри! Эти часы перестали записывать её сердцебиение на отметке сто восемьдесят ударов в минуту. И ровно это число было написано у неё на руке».

«Да, верно». В голосе Коннора прозвучал интерес.

«В тот момент часы должны были работать и показывать данные. Как думаешь, он увидел и записал? Он хотел подчеркнуть, что скорость её сердца – перед тем, как оно остановилось, – имела значение?»

«Это прямая связь с показаниями фитнес-устройства», – согласился Коннор. – «Отлично, Кэми. Это может быть важно, и мы можем развить эту ниточку. Это даёт нам представление о его мышлении. Но не о его методе».

По-прежнему невозможно было точно понять, что именно произошло: задушил ли он её, перекрыл ли ей дыхание каким-то образом – или же нашёл другой способ убить, прежде чем записать частоту её пульса на руке.

«Он, должно быть, был в перчатках», – сказал Коннор. – «И, возможно, в маске тоже. Потому что здесь ничего нет. Криминалисты не находят ничего». Он звучал раздражённо.

Атлетка, за которой гнался убийца в маске, наверняка сразу поняла, что дело плохо. Кэми легко представляла, как та решила вырваться, сбежать. Она кинулась к дверям – и с ужасом обнаружила, что они заперты.

Кэми пронзило острое сострадание к этой женщине, ко всем жертвам. После собственного кошмара в пятницу ночью погоня и охота казались ей куда более личными.

«Здесь больше особо нечего смотреть», – сказал Коннор. – «Но все тела – в главном патологоанатомическом отделении здесь, в Бостоне. Судмедэксперт сейчас занят вскрытием. Поехали туда и посмотрим, что он сможет нам сказать».

Обычно именно эта часть расследования давалась Кэми тяжелее всего. Воспоминания об исчезновении сестры становились жестокой реальностью, стоило ей увидеть столы для вскрытий.

Это было место, где оживали самые страшные её страхи. Но на этот раз Кэми почувствовала: она справится даже с одной мыслью об этом. Она встретит что угодно – что угодно, – если это хоть как-то будет означать, что Итан может выжить. Если её храбрость поможет ему выжить, значит, она будет храброй.

«Поехали послушаем, что скажет патологоанатом», – твёрдо произнесла она; от её тона Коннор снова удивлённо уставился на неё.

***

В одиннадцать утра в воскресенье в кабинетах патологоанатомической службы было многолюдно. Кэми видела: хаос субботней ночи – драки и аварии, пьяная езда и потасовки – давал о себе знать. Здесь кипела работа. Техники торопливо сновали по коридорам. Каталки вкатывали в секционные и в помещения для хранения.

Под ярким искусственным светом, в холодном воздухе, шипящем из вентиляции, и в удушливом запахе дезинфектанта легко было забыть, что снаружи – солнечное осеннее утро. Здесь царила совсем другая атмосфера.

«Нам нужна секционная по Давине Брайт», – сказал Коннор измученной на вид сотруднице за стойкой регистратуры.

«Пятая. Вскрытие только что закончили, но доктор ещё там», – ответила она.

Кэми быстро натянула новый комплект средств индивидуальной защиты, включая маску. Она хорошо помнила, какой удушающей казалась эта маска в первый раз. Сейчас ощущения были другими.

Сердце колотилось, но она дышала ровно и не чувствовала, что вот-вот начнёт задыхаться или потеряет сознание. Это было испытание, которое ей предстояло пройти. И она должна была пройти его – ради Итана.

«Ты молодец», – пробормотал Коннор одобрительно, когда они шли по коридору.

Они постучали; дверь открыли почти сразу. На пороге стоял патологоанатом – всё ещё в халате и маске. Взгляд Кэми мгновенно метнулся к стальному столу, где тело было, к её облегчению, укрыто простынями.

За шапочкой, маской и слоями защитной одежды Кэми разглядела невысокого худощавого мужчину: лицо в морщинах, мудрые голубые глаза.

– Агент ФБР Коннор, – сказал Коннор. – Со мной специалист по информационным технологиям Кэми Ларк. Док, нам нужно ваше мнение об этих убийствах.

Врач кивнул.

– Я проводил все три вскрытия. История странная. Все три женщины были в отличной форме. Исключительно здоровые. И будто бы у них просто остановилось сердце. У каждой – обширный инфаркт.

– Причина? – спросил Коннор.

– Полагаю, первое и самое очевидное объяснение – сердце было перегружено. Что, учитывая их физическую форму, звучит маловероятно. Я запросил токсикологию, но, как вы знаете, это займет больше недели, даже если поставить в приоритет.