А затем Распутина вступила в ЛБО. Она имела в отряде некоторую свободу, проживала то в Финляндии, то в Петербурге и — по крайней мере один раз — ездила к детям в Москву. В столице она появлялась в различных литературных кружках и часто
заходила к Мешкову, жившему тогда в Петербурге. Миллионер и террористка находились в самых дружеских отношениях2067. При этом уже во второй половине лета 1907 г. Распутина, как мы писали, была террористом-исполнителем одного из неудавшихся актов (скорее всего — попытки покушения на Щегловитова). И во всех делах ЛБО сентября-октября 1907 г. она играла ключевую и важную роль.
* * *
Все мемуаристы, встречавшиеся с Распутиной в 1905-1908 гг., в сходных выражениях описывают ее внешность и впечатление от общения с нею.
«...Маленькая, тщедушная, на вид очень скромная. <...> Неправильного очертания лицо ее очень худо — впалые щеки, больные, но не на выкате глаза. <...> В этих глазах светится так много любви, теплоты, ласки, доброты <...> во всём выражении ее лица так много интеллигентности и ума»2068.
Л. А. Леонтьева (жена А. А. Леонтьева):
«Небольшого роста, очень симпатичная, блондинка, гладко причесанная, всегда неизменно в черном платье с белым воротником, Распутина производила впечатление совершенно отрешенного от жизни человека. Александр Александрович [Леонтьев] называл ее „обреченная“. Действительно, печать обреченности лежала на всей ее фигуре, сказывалась в манере говорить, в манере слушать, даже в манере воспринимать окружающее»2069.
Юлия Зубелевич:
«Глаза ее <...> были ясными, лучистыми, с тихой радостью смотрели на Божий свет и этим выражением очень ее молодили. <...> Она была очень бледная, очень слабая. Иногда удивлялись, откуда у нее берутся и нравственные, и физические силы переносить всё. Она как-то созналась, что сил у нее совсем нет, что только огромный нравственный подъем дает ей возможность держаться на ногах»2067.
А. М. Распутина с дочерьми Натальей и Екатериной. Конец декабря 1907 г.
Зубелевич оставила наиболее подробное описание личности Распутиной, ее манеры поведения, взглядов, отношения к людям и к делу.
Главная черта Распутиной, по Зубелевич, — чрезвычайно трепетное отношение к теме насилия, смерти и вообще моральным проблемам. «Совесть отряда», она, уйдя в террор, продолжала рефлексировать и мучиться вопросом о праве убивать. Как боевик Распутина всегда старалась по мере возможности избегать жертв среди посторонней публики, в особенности детей. Был случай, когда Распутина могла убить врага, но рядом оказались дети, и она отказалась от покушения2070.
Распутина всегда восставала и против шуток на тему смерти, популярных в отряде. Хотя они были вполне безобидны и просто снимали психологическое напряжение боевиков, ей не нравился сам факт ерничанья по этому поводу2071.
Распутина совершенно не терпела легкости и поверхностности в моральных вопросах, «с горечью отмечала, что молодежь недостаточно бережно и внимательно относится к родительски чувствам». Она была внимательной даже и «к врагам своим (впрочем, мемуаристка не конкретизирует это утверждение)2072.
Другая характерная черта Распутиной — развитое чувство долга, неумолимая твердость в проведении в жизнь своих убеждений.
Об этом в ранее приведенном фрагменте писала ее сестра, но воспоминания Зубелевич более выразительны: «Тяжелая судьба, перенесенные страдания только углубили ее, закалили в ней то, что было в ней хорошего; нежные девичьи мечтания окрепли и стали реальными, твердыми, порой жестокими принципами. Но она сумела сохранить много юного в своем любящем сердце. Долг ей рисовался порой в виде сурового, тяжелого дела, но он всегда оставался для нее мужественным, лучшим другом, ревниво оберегающим истое сокровище ее души, всегда братски протягивающим руку помощи, когда тяжело становилось по пути вверх и вперед, когда сердце человека просило отдыха; долг вел ее на вершины человеческого духа». От общения с Распутиной у Зубелевич оставалось «такое ощущение, будто пришла она, подняла меня под самые облака и, поднявшись до нее, я с ней вместе полетела». Мемуаристка добавляет: «Эта ясность, сознательное
отношение к своему делу, к тому, что ее ждет, — действовало за-разительно, и на душе становилось ясно и легко»2073.
По словам Зубелевич, «она грезила о своем [смертном] часе — без радостного волнения, не как невеста, а как вдохновенный закаленный борец, со сдержанным нетерпением ожидающий своей очереди сделать нужное и важное. И чем ближе придвигался ее час, тем больше она прояснялась и тихо сияла, и вся была такая тихая, любящая, спокойная <...> Здесь была решена величайшая проблема, занимающая многих ученых людей, — как сделать смерть нестрашной»2074.
Еще одна черта характера Распутиной, выделяемая Зубелевич, — это доброта в сочетании с развитым эстетическим чувством и полным отсутствием самомнения и честолюбия — качества, далеко не всегда присущие натурам такого типа, как Распутина, моралистам и людям долга. «Много юношеского, чистого, поэтичного оыло в отношении к делу у этой женщины. Скромная, тихая, она чуждалась всяких похвал, возвеличений. Ей при жизни было неприятно думать, что ее будут прославлять после смерти...»2075 Незадолго до ареста Распутина, приехав в Выборг, попросила Чернова, чтобы о ней и ее товарищах не писали никаких воспоминаний и некрологов. Распутина и другие члены ЛБО хотели пойти на смерть рядовыми безымянными солдатами революции и ПСР2076.
Зубелевич посчитала себя не вправе исполнить эту просьбу. Мемуаристка пишет: «...Сама она в свете большой идеи была ясная и трогательно прекрасная, и всё прекрасное было родственно ее духу. Васса любила красоту форм и духа. Поэтому у них в домике было так уютно, поэтому она так любила цветы, и в людях ее всегда занимали светлые стороны; на них она останавливала свое внимание с любовью; и с человеком, в кот[ором] она открывала черты, роднящие его с ее идеалом духовной красоты, у нее устанавливались теплые отношения. „Мы сестры по духу“, — говорила она тогда»2077.
Пообщавшись с кем-то несколько часов, Распутина произнесла: «У вас глаза раненые». Это выражение было очень характерно для нее. По словам Зубелевич, «из мелких черт, ускользавших от внимания других, для Вассы складывался цельный поэтический образ». Зубелевич подытоживает: «В ее обществе на душе становилось чисто и тихо»2078.
И еще об одном важном факте следует сказать: Распутина в отряде нашла свое личное счастье. Ее избранником стал член ЛБО С. Г. Баранов. Последние несколько месяцев жизни она находилась с ним в гражданском браке2079. О личности Баранова мы будем рассказывать в следующей главе, а здесь сообщим лишь одно: Распутину и ее гражданского мужа повесили вместе — 17 февраля 1908 г. в 6 часов 20 минут утра в Лисьем Носу2080.
4.3. Боевики, уцелевшие после ареста А. Д. Трауберга
К концу ноября 1907 г. в ЛБО помимо Лебединцева и Распутиной входили неоднократно упоминавшиеся Л. С. Синегуб, Л. А. Стуре, Е. Н. Лебедева, С. Г. Баранов, а также некий человек, проживавший по паспорту А. Ф. Смирнова (подлинное его имя так и осталось невыясненным), — мы перечисляем этих лиц в том порядке. в каком они вступили в отряд. О Синегубе уже подробно говорилось выше, а об остальных расскажем то, что нам известно.
Лидия Стуре
Лидия Августовна Стуре родилась 27 января 1885 г. в г. Проскурове (ныне — Хмельницкий) Проскуровского уезда Подольской губернии2081. Дворянка, дочь подполковника Августа Ивановича Стуре и его жены Елизаветы Николаевны2082. Лидия была не единственным ребенком в семье: у нее имелась старшая сестра2083.
