Биограф Лебединцева добавляет еще следующее: «...Из всех ему известных воззрений революционное мировоззрение больше всего подходило к антагонистической природе его бунтующей личности. Ход его мыслей был приблизительно такой: если уже я живу, то нужно стараться внести в жизнь человеческую побольше гармонии, побольше счастья и свободы, нужно бороться с теми порядками, которые делают человека несвободным и несчастливым»¹⁸⁵⁸.

Осоргин сообщает, что Лебединцев отрицал какую-либо планомерность и даже целесообразность террора. Для него — в пересказе Осоргина — террористический акт мог быть лишь следствием «святой любви и святой ненависти»¹⁸⁵⁹.

Дать его взглядам точное определение довольно сложно.

Осоргин находил Лебединцева «искренним и убежденным анархистом», пришедшим через анархизм к эсерам¹⁸⁶⁰.

Жаботинский при одной из встреч также заявил своему другу, что ему бы «анархистом быть, а не эсером». Не оспаривая этого суждения, Лебединцев ответил: «А может быть, весь социализм и заключается в том, чтобы каждый мог жить по-своему в собственном замке?»¹⁸⁶¹

К марксизму, как и следовало ожидать, Лебединцев — интеллектуал, скептик и романтик — относился крайне отрицательно¹⁸⁶², говоря: «Уж слишком всё у них просто; я их не люблю за их уверенность, что они уже нашли истину»¹⁸⁶³. Впрочем, это не мешало его дружеским отношениям с некоторыми социал-демократами — как российскими, так и европейскими¹⁸⁶⁴. Не симпатизировал он и официальному эсеровскому мировоззрению и во многом поэтому сблизился весной 1907 г. с Юделевским, критиковавшим различные аспекты программы ПСР¹⁸⁶⁵.

В чем выражались разногласия Юделевского с официальными эсеровскими установками? Наиболее четко свою точку зрения он изложил уже после гибели Лебединцева и всего ЛБО — в 1908-1909 гг. В это время Юделевский вместе со своими единомышленниками В. К. Агафоновым и А. Д. Гнатовским возглавлял «Парижскую группу социалистов-революционеров — „инициативного меньшинства“» и издавал газету «Революционная мысль». Среди членов этой группы — Осоргин и крупнейший в будущем анархо-коммунист А. А. Карелин. В июне 1909 г. Юделевский и другие «инициативники» вышли из ПСР и создали Союз левых социалистов-революционеров, существовавший, по всей видимости, до 1911 г.¹⁸⁶⁶ При изложении позиций Юделевского мы будем опираться как на его собственные выступления¹⁸⁶⁷, так и на исторические

изыскания К. Н. Морозова и Н. Д. Ерофеева¹⁸⁶⁸, исследовавших эту тему.

Итак, Юделевский утверждал следующее:

1) программа ПСР засорена марксистскими догмами о ключевой роли экономических факторов и классовой борьбы, а также старонароднической идеализацией народных масс - в ущерб положению о первостепенном значении личности и инициативного меньшинства;

2) недопустимо стремление одновременно решать политические и социально-экономические задачи революции; сперва необходимо достичь политической свободы, а уже затем — в рамках демократических процедур — добиваться осуществления экономических преобразований;

3) главную роль в свержении самодержавия должно играть инициативное меньшинство, а всенародное вооруженное восстание является ошибочной и неосуществимой затеей;

4) основное средство борьбы за изменение политического строя — центральный террор, и прежде всего цареубийство;

5) нужно отказаться от централизованного принципа управления партией и перестроить ее на началах децентрализации и автономии местных групп;

6) необходимо создание наряду с БО нескольких боевых отрядов, занимающихся центральным террором.

Среди историков существуют разногласия, как оценивать воззрения Юделевского и его сторонников. Ерофеев находит их левацкими и экстремистскими. Я. В. Леонтьев считает «инициативников» историческими предшественниками партии левых социалистов-революционеров (ПЛСР). Как известно, и сами «инициативники», выйдя из ПСР, называли себя «левыми эсерами». Морозов же вслед за В. Л. Бурцевым, наоборот, характеризует

их как «правых», умеренных социалистов¹⁸⁶⁹. Точка зрения Бурцева и Морозова представляется нам более справедливой. Цели, которые ставила группа Юделевского, были — применительно к революции — крайне умеренными: парламентская демократия, политическая свобода. Социально-экономические — т. е. прежде всего аграрные — преобразования осуществлялись уже потом, демократическими методами. Центральный террор был лишь средством для завоевания демократии.

Однако есть определенная доля истины и в оценках Ерофеева и Леонтьева. Резкая, непримиримая критика марксизма, подчеркивание инициативной роли революционного меньшинства и проповедь децентрализации — как в партии, так и в боевой деятельности — явно несли на себе отпечаток анархизма и «левизны».

В общем, можно говорить о том, что в идеях Юделевского обозначился своеобразный синтез умеренного, демократического социализма и отдельных элементов анархического мировоззрения. Скорее всего, именно это сочетание и привлекало Лебединцева. Юделевские свидетельствуют: «Он был горячим сторонником революционной миссии инициативного меньшинства»¹⁸⁷⁰. Документы самого Лебединцева подтверждают это мнение.

В послании к М. С. Юделевской от 3 сентября 1907 г. Лебединцев пишет: «Привет от меня M[insieu]r Жаку [Юделевскому], и скажите ему, что я сделаю всё возможное, чтобы защитить те принципы, которые для нас так важны»¹⁸⁷¹. А в письме к ней же от 9 сентября 1907 г. делится своим впечатлением от какой-то из брошюр ее мужа: «Много правды в ней. Если бы только пожелали наши эсдекствующие хоть немножко принять ее к сведению»¹⁸⁷².

Юделевский вспоминал, что Лебединцев и «его товарищи-боевики» предлагали ему написать ряд статей о революционной тактике эсеров, обещая приложить все усилия к тому, чтобы их опубликовали в «Знамени труда». Находя эту задумку несбыточной, Юделевский уклонился от этого. Тогда сам Лебединцев предложил центральной партийной газете свою статью о терроре, но ее не напечатали, поскольку сочли еретической¹⁸⁷³.

Думается, что в оценке политических взглядов Лебединцева вполне можно согласиться с Юделевским: «Он был демократ и социалист, но с некоторым уклоном в сторону анархизма»¹⁸⁷⁴. Судя по словам Лебединцева, сказанным Жаботинскому, этот уклон носил анархо-индивидуалистический характер.

Революционной деятельностью Лебединцев считал главным образом боевое дело¹⁸⁷⁵; полагал, что у него «есть те черты, которые нужны террористу: это самообладание и хладнокровие»¹⁸⁷⁶. Вступив в ЛБО, он чувствовал себя счастливым, написав Юделевской 3 сентября 1907 г.: «Я хорошо вижу, что на избранном пути в точности найду то, чего искал всю жизнь»¹⁸⁷⁷. И при всём этом, конечно же, продолжал в очень большой степени оставаться пессимистом и скептиком в вопросе воплощения социальных идеалов в действительности.

В этой на редкость богатой натуре странным образом сочетались — о чем мы уже отчасти говорили — антагонистические, противоречащие друг другу свойства. Он был одновременно поэтом и математиком, эпикурейцем и ригористом, эстетом и моралистом, страстным и педантичным, романтичным и хладнокровным, женственно мягким и мужественно твердым, нежным и жестким (а иногда — правда, только на словах — и жестоким).

* * *

Примерно в конце лета или в начале осени 1906 г. к Лебединцеву пришел Жаботинский. Лебединцев тогда жил с ним в одном доме — в квартире, которая принадлежала знакомым

Лебединцева. Они куда-то уехали, временно предоставив ему возможность пожить у них. Жаботинский позвонил Лебединцеву вечером, предполагая, что он уже проснулся, но еще не ушел в обсерваторию. Лебединцев был рад встрече со старым закадычным другом.

Сам вид квартиры, как и хозяйство, заведенное Лебединцевым, оставили у гостя незабываемое впечатление на всю оставшуюся жизнь.