– Вообще-то нет, не ладно. Ничего хорошего. Ничего не понял.

Он обернулся к ней, весь трагичный и скорбящий, и Рози пришлось приложить все усилия, чтобы не завыть, запрокинув голову, как Пупсик-Бдыщ-Пердюк.

– Бог Войны виновен в миллионах смертей, а ему все равно поклонялись, – снова начал Плут привычное нытье, текст которого Рози знала наизусть и могла бы повторять хором с отцом, если бы захотела (она не хотела). – А я? Ничего! Я подарил миру юмор. Я подарил миру смех. Я подарил миру немножко сраной радости!

– И еще коварство, – сказала Рози, но Плут уже вскочил на любимого конька, с которого его было не сбить.

– Да из-за меня у людей вообще есть душа. Пожалуйста, не стоит благодарности, конечно. А этот щегол… – Плут махнул рукой на картину с Вором Терна. – Даже начинать не хочу.

– Ну и не начинай, – без особого толка сказала Рози.

– У него и статуи, и картины, и алтари в храмах по всему миру, люди возносят ему хвалы, и за что? Хотел украсть для человечества бессмертие. Тоже мне. И то – не смог. Неудачник. Знаешь, как это называется? Позорище. А я, между прочим, пытаюсь тут организовать людям бессмертие – за здорово живешь, хочу подчеркнуть. И все такие: «Этот бог хотел даровать нам вечную жизнь, ну и мудак!» Где мое святилище, а? Алтарь где? Даже собственная дочь меня ни во что не ставит.

– Я не собираюсь устраивать тебе место поклонения посреди собственной квартиры. Да и где-нибудь еще тоже.

– А как же твой алтарь? Матери ты оказываешь дань уважения.

– Потому что она умерла.

– Ну, я-то не могу.

– Твои проблемы.

Да вот только не совсем. Это как раз была проблема Рози.

– Может, хоть обнимемся? – с надрывом спросил отец.

Рози не хотелось касаться его, бога в теле человека, которого она ни разу не видела до этого и больше никогда не увидит. Но это, похоже, был самый простой способ выпроводить его из квартиры, так что она прикусила язык и обняла его.

Он подрос на несколько дюймов, так что теперь скорее он обнимал ее, чем она его. Рози редко ощущала себя маленькой в чьих-то руках.

– Я переживал за тебя. Вот и все, – тихо прошептал Плут в ее больше уже не горелые волосы, а потом резко отстранился и вышел.

И вот теперь Рози чувствовала себя полной эквимарьей жопой за то, что выставила его.

Пупсик-Бдыщ-Пердюк вернулся на свой насест у кухонного окна и, довольно заворковав, снова набросился на банку тунца. Рози захотелось схватить его и зарыться лицом в пушистое пузико, чтобы его тепло и мягкость окутали ее. Но она по опыту знала: Пупсик скорее умрет, но не дастся в руки, и будь она нормальным человеком, у нее остались бы шрамы на память. Вместо этого она разрыдалась и уважительно погладила этого милого засранца. Со слезами съела остывшие спагетти, со слезами почистила зубы, а потом плакала, пока не устала и ее тело – предательское тело – наконец не отпустило ее в сон.

Когда Дакерс заехал за Рози на следующее утро, шел дождь, но храм Всех богов располагался в нескольких кварталах, так что они решили пройтись пешком, спрятавшись под невероятно огромным желтым зонтом Рози.

– Еще раз спасибо, что пошла со мной. Мне бы нелегко пришлось в одиночку.

– Да мне не трудно.

Это была не совсем правда. На похоронах у Рози просто мурашки бежали. А она была вообще-то не из слишком впечатлительных девиц. Но Пэнроуз Дакерс сносил все ее закидоны последние десять лет, так что, когда она понадобилась ему, выбора не стояло.

К тому же по такому поводу она смогла надеть тонкое бирюзовое платье в фиолетово-голубой цветочек и новые колготки с ровными, как булавки, швами. Туфли были прямиком из коробки, Рози заказала их с Лионы, потому что в обычных магазинах симпатичной обуви ее размера не найти. Это были голубые кожаные босоножки на трехдюймовом каблуке. Рози рассудила, что если творцы возжелали сделать ее великаншей, то три лишних дюйма ничего не испортят.

Добравшись до храма, Рози стряхнула воду с зонта и оставила его в вестибюле вместе с зонтами других прихожан. Они с Дакерсом расписались в гостевой книге на кафедре у двери и рука об руку прошли по центральному проходу. Промозглая серость сочилась сквозь окно Неведомого в куполе храма, поэтому по стенам горели газовые светильники. Рози и Дакерс миновали небольшие ниши младших богов и направились к крупным алтарям богов жизни и смерти. У ниши Мертвого Моря на столике стояла статуэтка Вора Терна, а у ее основания – фрукты в качестве подношения.

На поиски скорбящих не ушло много времени – одетые в голубые и зеленые цвета Мертвого Моря, они собрались у алтаря Дедушки Кости – вполне подходящего места для прощания с похоронщиком. Алтарь сдвинули к дальней стене, под мозаику, изображающую самого бога, чтобы поместить погребальную лодку. Это была прекрасная деревянная парусная яхта, уменьшенная до размеров тела внутри.

Семья выстроилась вдоль борта лодки, тихонько приветствуя друзей и соседей, которые по очереди подходили, чтобы отдать дань уважения. Само собой, Рози знала Мёрси Бердсолл и Харта Ральстона, виделась с сестрой и зятем Мёрси, оставалось лишь предположить, что высокий златовласый гимн мужской красоте в человеческой форме, стоящий слева от Мёрси, был ее братом Зедди.

– Это он? – шепотом спросила она у Дакерса.

– Ага.

– Обоссы меня Бабушка Мудрость. Ты вычеркнул из жизни такого человека?

Дакерс отвернулся, прячась от Зедди.

– Ро-Фо, мы же в храме.

– И что?

– Следи за языком. Тут повсюду храмовые бабульки.

– Они старые. Но не дохлые. Уверена, они думают то же самое.

– Рози! – Он посмотрел на нее таким взглядом, каким могла бы посмотреть мать, если бы Джослин была нормальной родительницей.

– Ладно, мам, но ты, конечно, молодец, распрощаться с таким красавчиком.

– Да, да, я уже понял.

Тут до Рози дошло, что она ведет себя как бесчувственное бревно – и прямо на похоронах.

– Прости. Пойдем принесем соболезнования?

– Наверное, надо.

Дакерс развернулся спиной к Бердсоллам. Рози поняла, что он не хочет встречаться с Зедди на похоронах его отца, и винить его за это было сложно.

– Знаешь, вообще-то вполне можем отсидеться на заднем ряду. Ты расписался в гостевой книге, а значит, они узнают, что ты приходил. Что тебе не все равно.

– Это для слабаков.

– Неправда. Смерть – странная штука. Ты пришел, и это самое главное. Пошли.

Она взяла его под руку и отвела подальше от алтаря.

– Эй! Пэн, Рози!

Со второго с краю ряда им махал Лю Эллис. Он сидел со своей сестрой Энни и отцом Фрэнком. Они потеснили семью Баннекер, чтобы освободить еще два места.

– Спасибо, – сказал Дакерс, когда они с Рози уместились на конце скамьи.

На похороны Роя Бердсолла пришла большая часть Итернити, так что здесь можно было встретить кого угодно, но Рози не удержалась от мысли: это еще одна причина, почему похороны – такое себе мероприятие.

– Как ты, родной? – спросила у Дакерса Твайла Баннекер, глядя на него с материнским теплом.

Они с Фрэнком какое-то время работали с ним, пока не открыли Танрийский драконий заповедник, и частенько приглашали их с Рози на пикники.

– Хорошо, – соврал Дакерс.

– Заходи потом на пивко, – предложил Фрэнк. – Ты тоже, Фокс.

– Спасибо, Эллис, – откликнулась Рози, после чего все погрузились в почтительное молчание.

Дакерс не поднимал голову, как из уважения, так и из желания спрятаться от Зедди. Рози хотелось бы сделать то же самое, но печальная правда состояла в том, что она выделялась в толпе независимо от своих действий. По Танрии ходило множество полубогов, так что в приграничье ее внешность не привлекала особого внимания, но, оказываясь так близко к нормальным людям, она ощущала себя жирафом в кроличьем загоне.

Она загляделась на переливающуюся мозаику с изображением бога, занимающую дальнюю стену ниши. Как и на всех картинах, Дедушка Кость был так стар, что его лицо напоминало череп с выдающимися скулами и черными дырами глубоко запавших глаз. Но было в этом лице и что-то доброе, тень улыбки, спрятавшейся в бороде, и мягкие волны длинных белых волос. Он держал фонарь, призывая усопших. За его спиной у причала ждала лодка, готовая перевезти души через Мертвое Море в Дом Неведомого, где Привратник откроет дверь и поприветствует прибывших.