После шабаша в СМИ его вызывали ко всем начальникам, от «ипостратига» - главного начальника полиции, до Премьер-министра. Ситуация никому не нравилась. Давление было жестоким, от ноты МИД России до запросов лидера оппозиции в парламенте. А Виктор всех успокаивал, заверяя, что это очень ненадолго. И он был прав. Еще бы! Ведь такие же «решалы» были и в парламентских кулуарах, и в палате Верховного суда. Просто те были еще более незаметны, чем он. А информация между своими циркулировала. Ведь информация – это жизнь.

И, как и ожидалось, шум стих уже через неделю. Видно, кто-то большой и сильный нажал на невидимые кнопки, и ни в газетах, ни на TV, ни даже в интернете – ни слова. Словно утюгом разгладило.

Всех участников драмы, включая сотрудницу Министерства туризма и непричастную девочку, поселили в гостевые домики на территории военной базы.

Потерпевшая лежала в лучшем госпитале Греции.

Формулу наркотика вроде бы раскрыли, но с официальным заключением затягивали, отговариваясь «нюансами». Окружной прокурор возбудил дело об изнасиловании и распространении наркотиков. В связи с тем, что потерпевшей было менее 15 лет, как и двум из обвиняемых, Прокурор Верховного суда решил передать дело для рассмотрения в Афинский окружной суд, и Валерия Бурова перевели в тюрьму Кридаллос в Афинах. В дело вступил один из самых известных столичных адвокатов, Димитрий Леонидас. Еще до его прибытия Бурова допросили дважды. Безрезультатно. Тот всё отрицал: и изнасилование, которое он назвал «постановкой», и показания других экологов: «Запугали детей», и показания Василисы: «Ложь, ревность», отпечатки пальцев на флаконе и на двух капсулах: «Фальшивка». Теперь прокурор посчитал, что материалы достаточны для предварительного слушания в суде. Нужно было зафиксировать отрицание вины, подготовленные доказательства и продлить арест на 30 дней.

Но Виктор Сирос ощущал беспокойство. Разговоры «среди своих» сулили некий очень неприятный ход со стороны России. Никто точно не знал, какой сюрприз приготовил папаша Валерия, но что такой будет, не сомневались.

Вот и чутьё орало полицейскому, что не только дело может развалиться, но и сам Виктор Сирос может серьёзно пострадать: слишком много успокаивающих слов было им сказано в высоких кабинетах.

И он решил форсировать события.

После разговора с прямым начальником, заместителем директора полиции, Виктор, в тот же день, с его согласия, был на приёме у Министра защиты граждан (в ведомстве этого министерства находится полиция Греции), Михалиса Хрисохоидиса.

Михалис, сам юрист по образованию, имея большой политический опыт, хорошо понял и ситуацию, и позицию Сироса. Греция – маленькая и бедная, но гордая страна. Совершать преступления на её территории никому не позволено, но правосудие должно опираться на закон.

И всё же Михалис позвонил Министру иностранных дел Никосу Дендиасу, тоже юристу. Оба приняли единое решение: «Если отсутствуют обвинения в изнасиловании и распространении наркотиков, сделка с правосудием в результате прямого и полного признания вины законна и допустима. Если иностранный гражданин будет осужден греческим судом за преступления, совершенные на территории Греции в отношении иностранных граждан, Греция будет согласна передать этого гражданина для отбывания наказания стране его гражданства».

Для Греции – более чем полезный прецедент. Это, собственно, и был идеальный компромисс. А что будет с уголовным делом и с преступником потом – не так важно.

Теперь дело осталось за «прямым и полным признанием» хотя бы в причинении телесных повреждений. От Валерия Бурова ожидать такого не приходилось. Но у полиции есть много способов…

Сирос поговорил с инспектором тюрьмы Кридаллос.

О, Валерия Бурова никто не бил по печени, и блатных отморозков к нему в камеру не подсаживали. Просто несколько ночей подряд он мог слышать, как где-то избивают заключенных, и иногда видеть, как мимо его камеры тащат окровавленный полутруп, а следом расконвойный мокрой тряпкой вытирает пол от крови.

В уголовно-процессуальном законе Греции есть некоторые зазоры, созданные еще в период военной власти. В том числе это «сделка с правосудием», принятая во многих странах.

И теперь наступил особый момент. Предварительное слушание, в случае такой «сделки», может стать основным, с вынесением приговора и утверждением решения по возмещению ущерба.

Переиграть этого скользкого русского и его влиятельного папашу было бы лестно. Но переиграть так, чтобы все остались довольны – вот истинный класс!

Виктор Сирос еще раз поговорил с другом детства Аристархом. На этот раз он интересовался криминалитетом, его связью с бизнесменами и политиками. Оказалось, что отличия от Греции скорее статистические, чем ментальные

И Виктор уверился в правильности своей оценки ситуации.

Потерпевшую Ольгу вывели из комы, однако ни присутствовать в суде, ни отвечать на вопросы она еще не могла. К ней приехала из России бабушка. Но старушка не имела прав представлять её интересы. Интересы несовершеннолетней потерпевшей будет представлять адвокат, назначенный коллегией.

Виктор Сирос побеспокоился, чтобы это был очень хороший адвокат, и несколько раз с ним встречался.

Установилось шаткое равновесие. Ненадолго.

Фактически, сейчас, в течении часа, полицейский мог многое проиграть или всё выиграть.

…

В 15 часов к Виктору Сиросу в следственный кабинет ввели Валерия Бурова.

Валерий был в наручниках, застёгнутых сзади, в светло-серой тюремной робе, со щетиной, осунувшимся лицом и воспалёнными глазами.

Виктор был в мундире цвета «маренго», чисто выбрит и аккуратно причёсан. На погонах по одной золотистой звезде. Галстук заколот большой серебряной булавкой в виде православного креста.

Валерия усадили на табурет, прикрепив наручники скобой к столу. Виктор заговорил на русском. Память босоногого детства в рыбацкой деревушке, где жило несколько русских семей.

- Ты Валерий Буров. Я Виктор Сирос, Первый Астиномос полиции. Ты меня не знаешь, но если ты жив до сих пор, то только благодаря мне. У нас, в Греции, ведь не любят насильников. А ты насильник, и не пытайся возражать, не отягчай душу зря. Мне неинтересно.

Помнишь, как та девочка танцевала с цыганским платком? У нас по телевидению этот ролик пустили. А, да ты не знаешь. Ваших видеооператоров задержали в аэропорту. И все материалы у них изъяли и к делу приобщили. А кто-то их слил в интернет. Здесь, в тюрьме есть интернет. Видели и албанцы, и цыгане.

А после танца показали фотографии того, что ты с девочкой сделал. И твою фотографию. Чуть до бунта не дошло. Понимаешь, албанцы сами те еще насильники. Но насильников прочих народов ненавидят. А цыгане посчитали девочку своей. А за насилие над своими они убивают.

Но к делу. Я пришел сейчас, чтобы вернуть тебе крестик.

Я лично верующий. И мне показалось неправильным, что ты останешься без него в такой час. Ну, и хотелось на тебя посмотреть. В последний раз.

Вот, держи! Правда, не на цепочке, а на нитке. На цепочке здесь не положено. Так что, если веруешь в Бога, – молись!

И Виктор перекрестился.

Ах, какая гримаса исказила красивое лицо Валерия! Как затанцевали руки!

Но Виктор смотрел как бы поверх него. И что-то шептал. Возможно, молитву

И Валерий, видя такое равнодушие, забеспокоился.

И он забормотал, почти «залебезил»: «Как? За что? Ведь я не виноват!»