Валера трудился со всеми. О снял рубашку, и его стройное тело, блестевшее от пота, вызывало восхищение операторов. А у Оли сердечко стучало сильней, и щекотало в горле. А еще что-то горячее стало шевелиться чуть пониже живота. Может, это была влюблённость, может, и что-то менее романтичное, а более животное. Оля подумала, что если бы вечером Валера позвал её на прогулку, и стал обнимать и целовать, она бы ему ответила. А там… Кто знает? Она уже не маленькая девочка, и знает про отношения мужчин и женщин.

И в интернете видела, что такое секс. И от девочек, подружек по команде, наслушалась. Их перед каждой поездкой на соревнования и на сборы тренер накачивала. А старший тренер сборной клуба, так тот откровенно предупреждал: «Девки не блядуйте! Мужик всунул-высунул и пошёл. А вы куда с пузом? Ни в спорт, ни на работу, ни на учёбу». Оле было интересно и страшно. Она уже несколько раз пыталась пальчиком довести себя до оргазма. Было щекотно и даже немного приятно. Но не то, чтобы «Ах!». А девочки рассказывали о сказочном удовольствии.

Когда одна из девочек из параллельного класса забеременела, и из-за этого ушла из школы, Оля пыталась поговорить с мамой, чтобы та ей разрешила принимать таблетки. Врач в женской консультации сказала Оле, что сама она не может ей выписать. До 16 лет только с разрешения родителей, такова инструкция Минздрава. Но мама вообще на эту тему разговаривать не захотела: «Тебе рано о таком думать!»

И вот три месяца назад, отправляясь в поездку на очередные соревнования в Новгород, Оля собралась с духом, и, оторвавшись от группы на вокзале, купила в киоске коробочку с четырьмя презервативами. Тогда случая не представилось. А сейчас эта коробочка лежала в её бауле.

Вечером операторов не было, из деревни им привезли две больших кастрюли с пшеничной кашей с мясом и две больших бутыли с сидром. Сидр был как сладкая газировка, и немного хмельной. Ели с аппетитом: за день намотались с этими саженцами, потом еще накупались в море. А Валера повёл гулять Василису. Оля расстроилась и с горя уснула.

С утра экологов в кафешке кормили свежим творогом и свежими булочками с молоком. Это было очень «по-старому», ну, как вернуться во времена детства. А потом опять съемки на посадке деревьев. Что-то операторам во вчерашних кадрах не понравилось. То ли зелень не зелёная, то ли чьи-то морды не торжественные. Но закончили сразу после полудня. Операторы попрощались. Они сегодня же отбывали на материк. А за экологами кораблик должен прийти завтра, часам к 11. К этому времени все с вещами должны ждать у причала.

Вечерняя тележка привезла тоненькие острые колбаски и котёл с греческим пловом, где вместо мяса фасоль и кабачки. Кроме того было четыре картонных коробки, в каждой из которых по шесть больших бутылок красного вина.

Валера, который подбивал клинья и к Ольге, и к остальным трём девочкам в группе, и к Василисе, хотя та была уже совсем не молодая, лет тридцать, рассадил за один стол всех девочек и Василису, и еще двух мальчиков, а за другие столы всех остальных парней. Потом открыл штопором половину бутылок и расставил их по столам: по три бутылки на стол. На многочисленных сборах и соревнованиях Оле уже довелось попробовать и пиво, и вино, и даже виски. Обычно бутылку брали на всю группу, 10-15 человек. Не так вкусно, как мороженное, но вполне терпимо. А тут вина было много. Привезли 4 коробки на 32 человека, в каждой по 6 больших бутылок. И вино было вкусное, лишь немного хмельное.

Когда поели и выпили, за столами стало очень шумно.

Валера вынес из своей палатки ноутбук, подключил к нему колонки и врубил музыку. Это был концерт популярной корейской группы BIGBANG. Весёлая танцевальная музыка.

И Оле опять очень захотелось показать всем, что такое фигурист – мастер спорта…

Начали танцевать, но как-то не заладилось: толкались, падали.

Тогда Валера сказал: «Кажется, вина вы, ребята, перепили. Нужно освежиться. У меня тут есть северомóрская сода в капсулах. Капсулы из желатина. Глотаешь, и стаканом минералки запиваешь. За 15 минут придёшь в норму».

Он достал из кармана бутылочку, в которой были жёлтые небольшие капсулы. И одну сразу дал Василисе, сказав: «Мадам, проверьте!» Василиса капсулу раскрыла, высыпала на ладонь чуть желтоватый, порошок, и попробовала кончиком языка. Потом еще раз. И сказала: «Это правда. Солёная сода». Потом высыпала в рот и запила минералкой.

Валера роздал ребятам свои капсулы. Василисе дал еще одну. Сказал: «Нам с тобой лучше выпить побольше. Ведь мы отвечаем за порядок».

Оле дал две капсулы и сказал: «А ты нам сейчас покажешь класс в танцах». Оля, проглотила обе капсулы сразу, запила водой, и не заметила, как Валера куда-то ушел. Она встала, чтобы его найти, но что-то случилось со зрением. Всё вокруг стало очень пёстрым и ярким. Музыка тоже заиграла быстрее и громче. Потом звуки вроде вернулись в норму, к танцевальному ритму, и Оля увидела хоровод мальчиков-снеговичков и девочек-снежинок, танцующих на льду Арены. Потом пришёл огромный Дед Мороз бросил её на лед и стал выкручивать руки. Оля укусила его за нос, вырвала одну руку и ударила. Потом начался буран. Оля ничего не понимала. Её били по голове и по лицу, выкручивали руки и ноги. Потом что-то обожгло её в паху, и вся боль сосредоточилась там. Уже не Дед Мороз, а кто-то черный и страшный, похожий на огромного добермана, кусал её снизу, потом лизал и снова рвал зубами. Потом еще два добермана стали рвать зубами её грудь, кусать за соски, и бить по животу. А самый большой и злой всё время бил её по ногам, царапал бёдра, и, просунув внутрь пасть, рвал зубами изнутри. Перед её глазами всё время мелькали то чёрные, то светлые пятна, какие-то морды и рыбьи головы. Она не могла сквозь это мельтешение разглядеть ничего вокруг. Такая же мешанина звуков как будто ввинчивалась в мозг через уши. Это продолжалось долго. Бесконечно долго. Потом на небольшое время этот ужас и эта боль прекратились. Её куда-то потащили и стали обливать холодной водой. Оле казалось, что еще чуть-чуть и она вырвется из колодца кошмаров. Она потянулась руками к глазам, чтобы оттереть мóрок. Рука во что-то уткнулась, раздался вопль, и страшный удар по голове отправил её в полёт. Потом Оля почувствовала новую боль, еще острее. Страшный чёрный доберман стал всовывать свою зубастую пасть в её попу. Оля хотела закричать, но горло перекрыло, у неё кончилось дыхание. И всё оборвалось.

Потом… Оля начинала что-то ощущать. То есть не что-то, а боль. Она как бы выныривала из-под воды в эту боль.

Но боль она привыкла переносить. Даже очень сильную боль.

Кто всерьез занимается спортом, боли не боится. Кроме, может, шахматистов, если шахматы можно называть спортом.

А уж фигуристы по боли впереди планеты всей.

Это только говорят, что лёд гладкий. Да, для стальных наточенных коньков он гладкий. А для человеческой кожи хуже наждака. С каждой тренировки Оля уходила с расцарапанными до крови локтями и кистями рук. А упасть на лёд на скорости? А рухнуть после прыжка на колени, или на копчик. А после вращения лбом о барьер? И то, что боль была внутри – тоже можно пережить. Бабушка рассказывала, как женщины рожают. Но этот ужас, вылезающий из ниоткуда, эти злобные чудища…

3. 15 июля 2020 года Афины, тюрьма Кридаллос. Решение

Первый Астиномос (полковник) полиции Виктор Сирос сидел в следственном кабинете тюрьмы Коридаллос, и старался ни о чем не думать.