30 июля Валерий Буров-старший посетил сына в СИЗО. Из комнаты свиданий Валерий Буров-младший вышел с большим багровы кровоподтёком на скуле.
2 августа в связи с установленным УФСИН/ГУФСИН местом отбывания наказания, Валерий Буров младший был обычным пересыльным конвоем отправлен в мужскую колонию общего режима в посёлке Льгово.
3 августа в 21 час в СИЗО №3 «Краснопресненская пересылка», в блоке накопления, где аккумулировались группы осужденных для дальнейшего следования к месту наказания, отключился питающий трансформатор и погас свет. Между находящимися в одной камере пересыльными возникла перепалка, а потом и потасовка. Когда охранники, открыв дверь, стали по одному выводить осужденных, Валерия Бурова обнаружили на полу с тонким металлическим стержнем (заточенным гвоздём) в виске, уже мертвым. Осужденный Баро Коряну, который перед отключением света что-то кричал по-цыгански, в ходе допроса своей вины не признал, и сказал, что просто хотел найти соплеменников. Валерия Бурова не знает и никогда с ним не пересекался. Поскольку Коряну перед тем, как попал в камеру был подвергнут тщательному обыску, а в Россию приехал из Молдавии всего две недели назад, и встречаться с убитым никак не мог, он был отправлен по месту отбывания наказания за торговлю наркосодержащими веществами в ФКУ ИК-7 Азино, Удмуртия.
Во вторник информация поступила в Информцентр полиции, и Виктору Сиросу, конечно, сообщили.
5 августа, ближе к вечеру, на телефон Виктора Сироса от отправителя Ари 1969 пришло СМС на греческом: «Может, ромалы добра не помнят, но зло помнят всегда. А ты сомневался!»
Виктор опять вспомнил лиман, впитавшийся в песок запах рыбы и серебристое зеркало морского залива. Он покачал головой, сообщил секретарше, что уже на работу не вернётся, и спустился к стоянке возле Управления полиции.
Недалеко от стоянки переливалась десятком ярких цветов витрина цветочного магазина. Виктор зашел в него и вышел с коробкой, похожей на коробку из-под торта.
Через полчаса он подъехал к одной из закрытых стоянок Афинского Медицинского Центра. Его машину здесь знали и охранник, открыв ворота и улыбаясь, отсалютовал. Виктор тоже махнул ему рукой и проехал в уголок, где обычно оставалось два-три пустых парковочных места. Потом он прошел в гардеробную, и накинул на плечи светло-зелёный халат «сотрудника». В Греции пользуются служебным положением с удовольствием даже в таких мелочах. На лифте поднялся на четвёртый этаж, в одно из отделений хирургии. Маленький блок был рассчитан на двух больных, но одна из коек пустовала. На второй лежала Ольга, а в кресле перед ней дремала старушка.
Ольга что-то внимательно читала в ноутбуке, затем писала, исправляла, снова писала. Виктора заметила не сразу. И он успел внимательно разглядеть её лицо, шею, руки. Прошло лишь чуть больше месяца, а следов былых травм почти не осталось. На лице – лишь белый шрам возле виска, шрам возле горла, и несколько заметных шрамов на руках. По указанию министра на оплату части лечения был использован один из неофициальных фондов. Так что медики постарались.
Виктор пошевелился, привлекая к себе внимание. Ольга на появление в палате постороннего отреагировала спокойно. Лишь посмотрела вопросительно.
Виктор приложил пальцы к виску, то ли приветствуя, то ли отдавая честь и сказал: «Здравствуйте, Ольга Силуянова! Меня зовут Виктор Сирос. Я полицейский чиновник, который курировал Ваше дело. Сейчас дело закончено и закрыто. Ольга кивнула. Она-то считала дело закрытым после приговора Валерию и получении ею на специальный счет пяти миллионов Евро.
Виктор разъяснил: «Пока был жив Валерий Боровой, могли возникнуть дополнительные обвинения». И опять только вопросительный взгляд. Виктор сказал: «Простите, что напоминаю, но дело об изнасиловании могло быть открыто в любое время по вашему требованию. Кроме того, по внесудебным соглашениям на депозитный исполнительный счет поступило 220 тысяч евро от прочих… участников, и 100 тысяч от министерства туризма». Ольга покачала головой: «Зачем мне такие деньги? Я ведь ничего не просила. Что уже произошло, то произошло. Ведь ничего изменить нельзя. И что случилось с Валерием?»
Виктор ответил: «Валерий умер. Точнее, его убили в тюрьме».
Ольга сказала: «Мне жаль! Он был красивым и харизматичным. И он мне нравился. Ведь ему было достаточно позвать. Я сама бы пошла с ним». Виктор возразил: «Нет! ЭТОТ не мог позвать, Ольга. Нет! Тот, кто связался с наркотиками – продал душу дьяволу. А дьявол не платит, а забирает плату. Вы пострадали, да. Но Вы не потеряли душу. А если бы… если бы он Вас позвал… Он ведь всё равно планировал поиздеваться над Вами, избить и унизить. Еще он мог приобщить Вас к наркотику. Это оказался очень гадкий наркотик. Всего несколько раз попробовать, и всё. Вы не знаете, его так и заманили. И он мог еще много душ погубить. И Вашу.
Но я здесь не ради теологии. Вот!» Виктор аккуратно вынул из коробки маленькое деревце, или кустик в белом керамическом горшке. Сказал гордо: «Это миртовое дерево. Настоящее греческое. Все прочие, - подделка. Медики утверждают, что оно полезно для здоровья. Возможно. Но я считаю, что оно полезно для души. Вы Ольга, поверьте! И не давайте ему засохнуть, заботьтесь о нём, а оно будет помогать Вам.
А деньги… Ну, Вы очень молоды. Вы хоть заметили, как хорошо вас подремонтировали медики? Можете выучиться на врача. И будете так же здорово лечить других. А можете – на юриста. Моя бывшая начальница была женщина с юридическим образованием. Очень много пользы стране принесла.
Впрочем, мир быстро меняется, и, может нас, практиков, скоро заменят машины. А Вам останется только сочинять музыку и танцевать. Знаете, как кузнечик у Лафонтена». Ольга рассмеялась. У неё был очень красивый, звенящий смех. Сказала: «Как стрекоза у Крылова». Виктор тоже усмехнулся: «И как цикада у Эзопа. Вот так мы из века в век повторяем одни и те же стихи. Так что не становитесь, Ольга, пожалуйста, поэтом. Зачем повторять? Стройте свой, оригинальный мир. Но простите, мне пора. Прощайте! Да, на всякий случай…» И он ушел, оставив Ольге карточку с рабочим и личным телефоном. Виктор хорошо помнил слова его друга детства, а теперь одного из русских «решал»: «Земля круглая, и крутится без остановки. Авось еще встретимся»
