— Ты хочешь меня? — спросила я его, беря за руку и ведя в свою спальню. Аарон встал у двери, тяжело дыша. Я искоса посмотрела на него и двинулась к постели. — Я тебя хочу, — продолжала я. — Хочу тебя во рту. Хочу тебя внутри себя…

Не успела я лечь на постель, как Аарон схватил меня за горло. Он толкнул меня на кровать и стянул джинсы, одной рукой удерживая меня, а другой расстегнув ремень. Двумя пальцами силой открыл мне рот. Другой рукой взялся за свой твердый член и сунул его мне в глотку.

Я принялась сосать его, силой воли заставляя травмированную глотку раскрыться. Я давилась. Задыхалась. Он вытащил член и легко перевернул меня на живот. Я позволила своему сознанию соскользнуть в ничто, фокусируясь только на своем теле. Ощущение. Боль. Он навис надо мной и снова стал трахать пальцами — сильно, быстро. Другой рукой впился в мою спину, раздирая кожу. Его пальцы были грубыми. Было больно. Было хорошо. Он снова перевернул меня и вложил член мне в рот. Ухватил за волосы, притискивая мое лицо ближе, ближе, глубже, глубже…

Я начала ощущать удушье. Ладно, это нормально, напомнила я себе. Такая реальная версия того, что происходит в твоем кам-руме. Тебе это нравится. Это хорошо. Пальцы Аарона впились в мое плечо. Он застонал. Что-то внутри меня хотело вспомнить. Заставляло меня вспомнить.

— Боже, ты такая, такая, мать твою, красивая, — прошептал он.

Что это за ощущение? Словно кулак глубоко у меня в кишках. Все тело зазудело. По коже поползли мурашки.

Его рука направляла мою голову, держа за затылок. Внутрь, наружу, внутрь, наружу. Это нормально это нормально, это нормально. Паника. Сокрушительная паника. Это нормально. Я не могла дышать. Я задыхалась. Избавься от этого, Иза. Ох, я сейчас потеряю сознание…

Я отстранилась.

— Извини, я… у меня просто… у меня паническая атака.

Я подалась вперед, намереваясь снова взять в рот.

— Что? — Он выпустил мою голову и попытался ухватить за подбородок, чтобы посмотреть мне в лицо.

Я замотала головой и снова сунула его член в рот, стараясь расслабить гортань. Он попытался отстраниться. Я упрямо подалась лицом вперед. Все нормально. Это нормально.

Я подавилась.

Внезапно в мои ноздри ударил резкий запах. Меня вырвало на его член.

— Ох, блядь! — Я отстранилась в ужасе. — Прости меня.

— Да ничего, ничего. — Он потянулся ко мне, но я уже вскакивала на ноги, чтобы принести полотенце. Аарон поймал меня за руку.

— Ну, ну, — бормотал он. — Ну-ка. Посмотри на меня. — Он коснулся моего подбородка и заглянул мне в глаза. По моему лицу струились слезы. — Ты в порядке?

— Да, я в порядке. Все нормально, у меня все нормально.

— Ты сказала, что у тебя была паническая атака.

— Все хорошо. — Я встала, прошла в ванную и взяла полотенце. Принесла его Аарону, но он даже не посмотрел на него.

— Иди сюда. — Он развел руки в стороны. Я села рядом с ним на постель и прислонилась к его теплому плечу.

— Ты уверена, что ты в порядке?

— Да, я же сказала, у меня все нормально. Ты даже не кончил. А ты хочешь? Хочешь, мы сделаем это снова?

— Тссс. — Бомба гладил меня по лицу. — Мне плевать, кончил я или нет.

— Правда?

— Правда. Я хочу убедиться, что с тобой все в порядке.

Я удержала рыдание. Я не чувствовала себя ни заземленной, ни целой. Я вообще ничего не чувствовала. Вкус моих слез отдавал косметикой и по́том.

— Я больше не хочу быть этим человеком, — прошептала я ему едва слышно.

— Каким человеком?

Я содрогнулась и разразилась глубокими, задыхающимися рыданиями, уткнувшись в него. Он держал меня в объятиях, пока я плакала, предложив мне вместо салфетки полотенце. Я затихла.

— Слушай, Аарон…

— Да?

— Мое настоящее имя — Иза.

— Ну что ж, приятно познакомиться, Иза, — тихо прошептал Аарон, чуть сжав мое плечо.

Наутро я проснулась и обнаружила, что соседнее место в постели пустует. Рядом на тумбочке стоял полный стакан воды, аккуратно поставленный на подставку под бокалы.

— Ты принес мне воды? — спросила я Бомбу, входя в гостиную. Он сидел на диване, читая книгу, и пил кофе, купленный в кафе на другой стороне улицы. Я увидела еще один стаканчик, стоявший рядом. Предположительно — мой.

— Это на тот случай, если бы ты проснулась и хотела пить.

Для него это была самая очевидная вещь на свете.

Я запрыгнула на диван рядом с ним и зарылась лицом ему в подмышку, едва не расплескав кофе.

— Ты милый.

— Да?

Я посмотрела на него снизу вверх и поцеловала в подбородок.

— Да.

Следующие несколько дней были неторопливыми и сладкими. Мы слушали музыку. Ходили гулять и читали книги в парке при солнечном свете. Бомба купил мне кружку в форме слоника и каждый вечер ставил на тумбочку полный стакан воды. Когда Бомба уезжал, я просила прощения. Я просила прощения за то, что он проделал такой путь, а я только рыдала у него на груди и блеванула на его член. Я просила прощения за то, что после той ночи больше не занималась с ним сексом.

— Все было хорошо, — уверял он меня. — Я хорошо провел время.

Наконец, глядя, как он несет свою сумку вниз по лестнице и садится в такси, я просила прощения за то, что использовала его, пытаясь починить себя, использовала так же, как и других мужчин. Но это я сказала только самой себе.

— Мне нужно перестать причинять людям боль, — сказала я, кусая собственный рукав и глядя в пол. Я сидела в кабинете своего нового психотерапевта, которую звали Хоуп. Я и раньше ходила на терапию, нерегулярно, но теперь мне нужна была помощь. И, может быть, какая-то часть меня наконец-то почувствовала себя готовой. Словно предыдущие попытки были только тренировкой, подготовкой. К тому же ее звали Хоуп — «надежда». Наверное, это чего-то да стоило.

— И что вы имеете в виду под этими словами? — Хоуп тепло улыбнулась мне.

Я не могла этого вынести. И отвела взгляд.

— Я делаю людям больно.

— Как это выглядит — то, что вы делаете людям больно?

— Я их использую. Я манипулирую ими, чтобы получать то, чего хочу. Я их… мучаю… не знаю.

— И вам кажется, что вы не можете прекратить совершать эти поступки?

Я чувствовала подступающие слезы.

— Нет. Не могу. Я не могу их прекратить. Я только это и делаю. — Я вдохнула. — Это моя суть. Это и есть Иза. Она соблазняет мужчин. Она кидает мужчин. Она разбивает им сердца. Только теперь я делаю это за деньги. Но по сути это то же самое. Соблазняю их. Заставляю любить себя. Манипулирую ими, заставляя думать, что я для них этакий идеал. Идеальная, мать ее, девушка. Это я, это Иза.

Я быстро заморгала, глядя в стену.

В тот вечер, когда уехал Бомба, я не вышла в эфир. Я сидела на балконе и курила, докуривая каждую сигарету до фильтра, а потом выкладывая очередной бычок в аккуратный ряд, уже лежавший передо мной. Я была так уверена, что секс с Бомбой будет хорош. Я думала, он будет другим. Я думала, что я теперь другая.

— Мне кажется, вы очень суровы к себе, — мягко проговорила Хоуп. — Пожалуй, несколько несправедливо.

В углу кабинета Хоуп была детская песочница. Она была полна мелких игрушек: динозавры, стеклянные драконьи слезы, маленький пластиковый совочек.

— Послушайте, я ходила к восьми разным психотерапевтам, — сказала я ей наконец, подняв глаза. — Все они впаривают мне одно и то же дерьмо. Мол, у меня биполярка, мне нужно лекарственное лечение. У моего отца биполярное расстройство. Я все понимаю. В моей семье каждый нет-нет да пытается убить себя. Но у меня не биполярка. У меня просто потребность во внимании. Я думала, это только тогда, когда я напиваюсь, и бросила пить. Но потребность никуда не делась. Она как импульс. Я не маньячка. Это не биполярка. Я не знаю, что это. Но я хочу, чтобы это ушло. Пожалуйста… — Мой голос опять утих до шепота.

Хоуп записала что-то в блокнот, но продолжала молчать. Это была женщина средних лет с седеющими волосами и пронзительными глазами. Туфли у нее были дорогие.