И расхохоталась.

— О боже мой… простите, простите!

Йен перестал снимать и задрал камеру вверх.

Джона вздохнул.

— Просто притворись, что ты — стриптизерша. Как Кэт.

Я кивнула и вернулась на стартовую позицию возле кровати, оставив пояс халата развязанным. Предприняла вторую попытку, мягко ступая через комнату, позволяя краям халата скользить по моим рукам.

— Это выглядит так, будто он с тебя падает, — критически заметил Джона.

— Так разве не в этом смысл?

— Смысл в том, чтобы он дразнил. Словно ты медленно его снимаешь. А не просто забыла завязать.

— Я не знаю, как быть соблазнительной.

Он глянул на Йена.

— Ты же соблазняешь мужчин буквально каждую секунду каждого дня.

Я сделала шаг вперед и драматически сбросила с себя халатик. Повернулась и взглянула на Йена и в камеру, стараясь изобразить свой лучший призывный взгляд «иди же сюда».

На этот раз Джона рассмеялся.

— Ты выглядишь одержимой!

Я села на кровать.

— Давай просто сделаем другую часть, ладно? Забудь о стриптизе.

Я сбрасывала с себя белье слой за слоем, пока не осталась только в жемчужном ожерелье и чулках.

У меня вдруг зазудело все тело.

Джона и Йен настраивали свет для второго этапа съемок, а я теребила выбившуюся из пухового одеяла ниточку. Джона чувствовал мой дискомфорт.

— Ладно, итак, мы делаем только одну продолжительную съемку. Начнем на кровати, а потом переместимся на кресло-шезлонг, где ты начинаешь мастурбировать.

— Ладно. — Я легла на кровать и постаралась выглядеть возбуждающе. — Вот так?

— Ага. Только лучше просто расслабься. Когда тебе комфортно, это лучше смотрится.

Я сделала глубокий вдох, глядя на Йена и в камеру.

— Ну и что ты хочешь, чтобы я делала? — рыкнула я.

— Просто разговаривай со мной, — велел Джона.

— О чем?

— Расскажи мне, какой вид порно тебе нравится. Как ты открыла для себя порно. Что-то в этом роде. Просто в качестве разминки.

Я кивнула.

— Ну моим первым знакомством с порно были сообщения в Neopets. Просто разговоры с людьми, фантазийный киберсекс. Феи, эльфы и все такое. Вот на самом деле и все, больше ничего не было, пока я не стала встречаться с одной девушкой. Она обожала хардкорное БДСМ-порно, от которого меня воротило, поэтому я несколько лет не смотрела порнуху вообще…

Джона, должно быть, подавал какие-то сигналы Йену, потому что я внезапно осознала, что мы уже снимаем. Небрежно поиграла со своим соском.

— Когда я снова открыла для себя порно, это были всякие любительские видео, ситуации, которые казались настоящими… Мне нравилось смотреть на девушек… — Я начала рассказывать свою фантазию. Джона показал, что мне следует переместиться на шезлонг.

Я устроилась в кресле подле окна, голова на одном его конце, ступни на другом. Развернулась телом, надеясь, что синяя обивка создаст выгодный фон. Поднесла ко рту стеклянный дилдо и дразняще облизнула его. Он был, пожалуй, чуть тонковат, чтобы его по-настоящему сосать. И размерчик был поменьше, чем у настоящего члена. Я глянула на Йена, потом на Джону, потом снова на прозрачную стеклянную палочку в своей руке. Снова облизнула ее, на этот раз медленнее. Закрыла глаза и постаралась расслабиться. Я надеялась, что сейчас моего второго подбородка не видно.

— Мм, я описывала ту девушку, которую видела в одной из веток. Самая горячая штучка, какую я только видела в жизни. Кажется, я отвлеклась, — и я рассмеялась, стараясь, чтобы это звучало мило.

Деревянный подлокотник неудобно впивался мне в спину. Я, неловко выгнувшись, сделала вид, что его там нет. Провела рукой вниз по телу и уставилась прямо в камеру. Потом взглянула в лицо Йену. Тот посмотрел на Джону. Джона показал мне большие пальцы.

Я подпустила в голос придыхательных ноток.

— О да, она была блондинкой… определенно, точно блондинкой…

Я начала мастурбировать — поначалу механически. Я не подумала загодя смазать лубрикантом холодный стеклянный дилдо, и теперь пожалела о том, что не облизала его получше, поскольку он входил в меня с сопротивлением. Когда он оказался внутри, я стала двигать им туда-сюда, быстро моргая и глядя в потолок. Одна из моих накладных ресниц начала отслаиваться. Я почувствовала, как латексный клей отстает от века. Дерьмо! Ощущение было куда как страннее, чем во время моего оргазм-шоу. Я даже не была уверена, что смогу хотя бы сымитировать оргазм. И попыталась снова фантазировать о той воображаемой девушке.

— Поначалу это было очень нежно…

Я метнула взгляд в сторону. Джона смотрел на мое влагалище, и я была уверена, что он слышал тихое хлюпанье, когда я всовывала дилдо и вытягивала его обратно. Я торопливо перевела взгляд на собственные руки, движущиеся по моему телу. Нет, это еще хуже. Я почувствовала давление в груди. Удушье. В попытке спасти ресницу отвернула лицо, а тело, наоборот, развернула больше к камере. Стала смотреть прямо в объектив, позволив глазам расфокусироваться и отчаянно пытаясь сделать свои действия приятными.

— Она так сильно этого хочет! Так хочет!

На дилдо появились влажные дорожки. Я надеялась, что парням не станет противно. Боже, как же это странно! Я бросила на них взгляд. Йен придвинулся ближе, подавшись вперед, тихо дыша. Я заметила, что член Джоны набух под ширинкой джинсов. Он держался позади, скрестив руки, с порозовевшим лицом. Рот Йена капельку приоткрылся, когда я сама тихо ахнула. Джона оттянул ремень джинсов. Я посмотрела ему в глаза и задержала взгляд, сознавая, как сильно он меня хочет. Он еще чуть подался вперед, стараясь замедлить сбившееся дыхание, чтобы его звук не попал в аудиозапись. Камера была границей, которую он не мог пересечь.

— Я чувствовала, какая она тесная и мокрая вокруг моих пальцев…

Власть. У меня есть власть! Это было театральное представление, но власть была реальной. И вдруг мне стало хорошо. Мне не надо было притворяться. Фантазия, которую я рассказывала, ускользнула прочь, и я начала сосредоточиваться, стараясь возбудить Джону как можно сильнее. Электрический разряд сотряс мой позвоночник. Пульс ускорился. Я застонала. Йен испустил вздох. Я выгнула спину и смотрела, как Джона и Йен следили за моими грудями, подавшись вперед. Если мне удалось не потерять их интерес, значит, все в порядке.

Когда я кончила, это было по-настоящему.

После съемок мы с Джоной помогли Йену загрузить световое оборудование и камеру обратно в машину. В баре отеля на первом этаже было битком народу — кто-то праздновал свадьбу, и торжество выплеснулось на улицу. Люди смеялись и курили сигареты, поочередно вручая свои айфоны коридорному, чтобы тот их сфотографировал. Несмотря на шум и гам, вечерний воздух был неподвижным и холодным. Я была отдохнувшей и свежей.

Джона казался встревоженным, его глаза быстро пробегали по разодетой толпе.

— Ребят, вы как, хотите чего-нибудь выпить? — спросил Йен, захлопывая багажник.

— Да, это было бы здорово. — Руки Джона засунул глубоко в карманы. Он повернулся ко мне.

— Да, конечно, — отозвалась я. — Может быть, ты пока забросишь камеру обратно в офис? А потом мы с тобой встретимся.

Йен кивнул, хохотнул.

— Да, наверное, не стоит оставлять ее в машине. — Он кивнул нам, проходя к водительской дверце. — Где встретимся?

— В «Бейсменте». Мы пройдемся пешком, — сказала я ему, он хлопнул дверцей и завел мотор. Мы с Джоной отошли на пару шагов назад к отелю, освобождая ему пространство для маневра.

На углу улицы машина Йена свернула влево. Я взяла Джону за руку и потянула обратно в отель. Он без слов последовал за мной сквозь высокие деревянные двери, по застланной ковром лестнице, мимо большой люстры. Я торопливо подошла к нашему номеру, вставляя ключ в замок.

— Нам пока не нужно освобождать номер, ты же знаешь? — Я открыла дверь и повела его к кровати.

Он шагнул вперед, воодушевленный и удивленный.

— Неужели ты не хочешь меня, Джона?