— Наверное, я тоже могла бы себя потрогать, — сказала я.

Джона что-то промурлыкал в ответ.

— Кровь меня не пугает, — продолжала я, расстегивая джинсы.

И вот так вот взаимная мастурбация стала моей палочкой-выручалочкой. Если я не могла собраться с мужеством для собственно секса или даже «ручной работы», прикасаться к себе рядом с партнером было идеальным компромиссом. Партнер кончал, а мне было лишь вполовину так же противно, как обычно.

Днем после своей кам-премьеры я кое-что поняла. Мастурбировать на камеру было совершенно нормально, но я не возбуждалась. На самом деле я не ощущала себя даже просто комфортно. И еще трудно было «выйти из ума». Мне нужно было позаботиться о том, чтобы чувствовать себя крутой и сильной в следующий раз, когда буду это делать. И я подумала о Джоне. Пожалуй, он мог бы оказаться полезным. Я взялась за телефон.

Иза: когда снова будешь в городе?

Джона: во вторник, а что?

Иза: у меня есть идея…

Джона:?

Иза: ты когда-нибудь порнушку снимал?

Снять парочку порно-видео — это был бы идеальный способ немного попрактиковаться в достижении оргазма на камеру. К тому же их было бы полезно продавать в моем чат-руме, предлагать в качестве призов или использовать как эксклюзивный контент для тех, кто дает большие чаевые. У большинства топовых девушек были десятки видео, которые они предлагали на продажу в своих профилях. Я решила, что сделать собственные записи — идея хорошая.

Джона был идеальной кандидатурой как режиссер моего порно. Я хотела произвести на него впечатление. Это был мой шанс показать ему, что я следую своим мечтам с полной решимостью. К тому же я знала, что могу доверять его вкусу. Джона снимал короткометражки, режиссировал рекламу и музыкальные клипы, и они смотрелись хорошо. Джона всегда любил давать советы и самоутверждаться за счет успехов других людей, когда они подхватывали его идеи. Решено, я обращусь к нему за помощью, и он будет знать, что делать. Джона всегда знал, что делает.

— Ну нам понадобится оператор.

— А почему ты просто сам не можешь снимать?

— Я отвратительно работаю с камерой.

— Ладно…

— Ты будешь просто мастурбировать?

— Да. Мне нужно потренироваться делать это перед камерой.

— Ты постоянно мастурбировала передо мной.

— Да. Именно, — отозвалась я. — Перед тобой. А не перед зрителями.

Джона вздохнул.

Днем позже мы начали готовиться к съемкам, встретившись в конференц-зале продюсерской компании, принадлежавшей его другу. Джона уговорил его не только позволить нам устроиться в конференц-зале, чтобы все спланировать, но и дать нам взаймы камеру Red, такую же как та, которая использовалась для съемок «Хоббита» и «Железного человека». Мы встретились с нашим школьным приятелем Йеном, который в настоящее время работал фотографом и оператором.

— Это точно всего на полдня?

— Всего на полдня. — Джона раскрутился в кресле и остановил его, упершись ногой в край стола.

Йен втянул щеки, пожевал их и испустил вздох.

— Скажи еще раз, где мы снимаем?

— В отеле «Флэтайрон». Номер уже забронирован. — Я наклонилась над столом для совещаний. — Это будет классно, Йен. Элегантно.

— А они знают, что мы собираемся снимать там порнуху?

— Я сказал им, что это пробная съемка для документального фильма, который мы делаем. — Джона оперся спиной на спинку кресла и сложил руки на животе; его лицо расплылось в самодовольной ухмылке. Я представила, как была бы возмущена администратор Линдси, если бы узнала правду.

— Ну не знаю, ребят. — Йену явно было некомфортно.

Я повернулась к нему.

— Йен, я предлагаю тебе 850 долларов за полдня работы. Ты получишь возможность снимать камерой Red. Это будет весело. Мы предложили тебе первому, потому что ты — лучший оператор, какого мы знаем, но… — я искоса глянула на Джону, — есть и другие.

Йен все вертел и вертел в руках телефон.

— Ладно уж, что я, в самом деле. Порно так порно.

Пару минут спустя мы втроем ехали в центр. Сценарий составляли за столом с коктейлями по 15 долларов и сырной тарелкой. Джона пошел взять нам еще по порции и остался у стойки, заказав бурбон и заигрывая с красивой девушкой-бартендером.

Йен пригубил свой коктейль.

— До сих пор не могу поверить, что вы меня на это уломали!

Я посмотрела ему в глаза, потом перевела взгляд на его руки.

— А я могу.

— Да?

Я снова посмотрела ему в глаза.

— Ага. Ты несчастлив.

Йен хохотнул.

— И какое это имеет отношение к съемкам порнухи для вас, ребятки?

Я повертела соломинку в своем имбирном эле.

— Тебе скучно, и ты боишься распродать свой талант задешево. Ты делаешь то, что делал мой папа.

— А, точно! Я и забыл, что твой папа — тоже оператор и фотограф.

— Угу. Он хотел быть художником. У него были надежды. Мечты, — я пососала соломинку. — Теперь он снимает рекламу для L’Oreal и раз в два дня грозится броситься с крыши.

— Я не снимаю рекламу.

— Мы оба знаем, что снимаешь. — Я для доходчивости постучала по столу. — У тебя большая черная дыра в сердце, и ты не заполнишь ее, снимая концерты и велогонки. Но ты и так это знаешь. — Я откинулась на спинку стула и улыбнулась.

Йен бросил взгляд на Джону и неловко заерзал. Джона стоял и крутил на стойке телефон, слушая свою собеседницу.

Йен снова посмотрел на меня и попытался усмехнуться.

— Как-то ты это снисходительно говоришь, или мне кажется?

— Конечно. Только это не отменяет того, что это правда. — Я вздохнула. — Мы оба знаем, что ты гений, Йен. Вот почему я хочу тебя. Вот почему я хочу, чтобы ты… — я снова посмотрела на его руки. — …снял меня. Поставил на этом свое клеймо. Творческое.

Йен неловко улыбнулся.

Я взяла его за руку.

— Не ставь на себе крест. Мы оба знаем, что ты годишься на лучшее, чем снимать концерты, рекламу или даже… — я хмыкнула, — порнуху. Даже если это лучшая порнуха, которую видел мир, черт его побери!

Джона, наконец, посмотрел на нас, его взгляд упал на мою руку, которая до сих пор сжимала пальцы Йена. Я ждала, что он подойдет. Он не подошел. Красивая бартендерша протянула руку и коснулась плеча Джоны, смеясь. Джона перебирал пальцами по своему бокалу, смущенный, но улыбающийся.

Для этого видео я выбрала особый наряд — шелковый комплект цвета голубых незабудок от La Perla, длинную нить жемчуга и чулки длиной до бедра. Вдобавок к этому у меня было несколько сменных нарядов для фотосессии, которую мы планировали сделать заодно, и черный шелковый халат для стриптиз-видео, которое, по мнению Джоны, тоже стоило бы снять.

— Это чтобы продавать порно, — объяснил он со знанием дела. — Как трейлер.

Пока Джона и Йен устанавливали свет и камеру в номере отеля, я ушла в ванную и нанесла макияж.

— Где ты хочешь быть? — окликнул меня Джона.

— Что ты имеешь в виду? — я вышла из ванной в белье и почувствовала, как его взгляд метнулся вниз, прежде чем вернуться к моему лицу.

— Когда будешь мастурбировать. Типа, где ты будешь лежать?

— А-а…

Я прошла в комнату и осмотрела мебель. Несмотря на винтажный — и недешевый — вид отеля, кровать в нем была разочаровывающе обычной. Однако у одной из стен стояло бархатное кресло.

Я указала на него.

— Вот на этом.

Йен поднял голову, его глаза заметались по комнате, всячески избегая моего тела.

— Ладно, сейчас я его освещу.

Джона включил успокаивающую невесомую музыку, чтобы «задать настроение», потом велел мне пройти к завешенному гардинами окну и медленно снять черный шелковый халат, открывая белье под ним.

Это не был мой обычный стиль соблазнения. Мой был психологическим — игрой глаз и вопросов. Моим коронным жестом было сорвать с себя футболку и усесться верхом парню на колени. Конфронтация и агрессия. А это все было другим. Пассивным. Мягким. Медленное соблазнение было мне чуждо. Оно казалось натужным, неловким. Я сделала пару шагов вперед, развязывая поясок халата и позволяя ткани упасть на пол.