За это время на шум моей битвы подтягиваются сзади выжившие воины из первых пяти племен, так что третий Палантир уже полностью заканчивается. Мне приходится пока затаиться, чтобы спокойно перезарядить в нагрудном мешке второй. То есть просто его туда переложить, вот такая у меня бывает иногда перезарядка.

За такое время постоянно бегающие между деревьями степняки все же обнаруживают мой защитный купол. Теперь приходится их стрелять в упор, настолько они неистово сбегаются на крики, что подлый невидимый враг все же обнаружен.

— Не знаю, сколько еще осталось выживших за мной? Кто включил голову и все же не стал погибать сегодняшним теплым летним вечером?

Но почти целую сотню ордынцев я хладнокровно из фузеи перестрелял на одном месте. Теперь вокруг меня громоздятся со всех сторон кучи тел, а мне приходится доставать из мешка последний Палантир.

Все еще прилетают стрелы в мой купол, но уже явно видно, что стрелков остались не десятки, только какие-то отдельные выжившие лучники. Их я тоже выцеливаю из фузеи и снимаю импульсами, обходя лагерь по периметру.

Убиваю, прижимая фузею к Палантиру, всех степняков, кого вижу, добиваю раненых тоже, настолько злобные мстители мне не нужны в любом случае. Так что к наступающему вечеру ухожу от места массовых смертей, условленным свистом зову где-то здесь притаившихся охранников.

Нахожу своих людей, то есть они находят меня, мы быстро шагаем по темнеющему на глазах лесу. Предупреждать «связистов», что перебил почти всех степняков, приготовившихся атаковать наш берег, пока не стал.

«Пусть проведут ночь, готовясь к атаке, лишним подобная учеба точно не будет», — решаю я и командую готовить ночлег.

После простого ночлега на ветках в кустах под своим плащом я проснулся очень рано.

И спать неудобно, все тело чешется после вчерашнего, сильно хлопотного дня. Когда пришлось здорово попотеть, долго отбиваясь от разъяренных ордынцев.

И выспался уже полностью, да еще остался после вчерашней бойни заметный адреналин в венах. Прямо толкает меня вставать, чтобы пойти и проверить итоги вечерней битвы.

«Очень удачно все получилось. Дикие степняки не догадались разбежаться по лесу, чтобы нападать на меня в рассыпном строю и просто выматывать постоянно. Друг перед другом своей смелостью хвастались, то валились толпами от очередных разлетов, то упирались в купол и азартно рубили его саблями. Пока не прилетал импульс фузеи и не обрывал жизнь очередного смельчака. Не знают они ничего про Магов, поэтому так глупо помирают. Не пробить им никак простым оружием магическую защиту, пока есть мана у Мага. У обычного Мага на столько врагов силы никак не хватит, конечно, но у меня есть могучие помощники. Дорого вообще импульсами столько врагов по одному убивать, вчера целый Палантир на подобное дело истратил. Но зато наверняка разобрался почти со всеми выжившими», — искренне надеюсь я.

Эта тысяча настроенных на геройскую смерть воинов могла бы устроить огромные проблемы ополченцам и гвардейцам. Если бы я их здесь не обнаружил, они смогли бы начать переправу. Против них находится всего, дай бог, под сотню защитников Черноземья, поэтому в темноте началась бы кровавая резня. Какое-то время ополченцы с редкими гвардейцами удерживали бы укрепления, но отбиться все равно не смогли бы. Потом степняки расширили бы зону прорыва до нескольких километров без проблем. Если бы их поддержали остальные племена и начали переправу, то фронт асторских воинов бы сразу рухнул. В принципе, на основных дорогах, ведущих в Астор, сделаны стрелковые укрепления с засеками вокруг. Я заранее позаботился о возможности организованного отступления под прикрытием арбалетчиков.

Но все Черноземье попало бы под сплошное насилие и разграбление, был бы уничтожен труд десятков тысяч людей.

Так что мое нападение и убийство нескольких сотен степняков-фанатиков фактически закончило войну, как мне сейчас кажется. То есть просто ее не продлило, не дав возможности переиграть наши с основными Беями договоренности.

Только в последнем Палантире осталось всего восемьдесят процентов маны, поэтому его тратить больше никак нельзя. Последний Источник дает возможность какое-то время прикрывать одно из направлений для возможной еще переправы степняков. Как та же пушка сейчас прикрывает мост. Но потом придется отступать в Астор, ведь сегодня вечером половина ополченцев уходит домой. Как у меня договорено с Советом Капитанов по их очень настойчивым просьбам.

«Если степняки навалятся с новой силой, то уменьшенное количество защитников не удержит линию обороны, — откровенно признаю я. — Одна надежда на моих знакомых Беев, что они своим примером увлекут большинство оставшихся целыми племен. Они же не в курсе того, что у меня осталось меньше одного целого Источника. Пусть думают, что моя сила всегда при мне. ведь не знают про ее источники ничего. Тем более перебиты все оставшиеся мстить племена, как наглядный урок всем остальным желающим пограбить Черноземье».

С другой стороны — стало степных воинов на одну тысячу меньше, подобные потери никак не испугают остальные племена. Тем более они их вроде и так не считали среди своих племен, просто какие-то отщепенцы теперь для главных Беев получаются.

«Ну, в степи все довольно сложно со старшинством между равными между собой Беями. Повезло Астору, что не скоро еще новый Чингисхан появится, — хорошо понимаю я. — Слишком высокая конкуренция на подобное место».

Едва край Ариала позолотил небосвод, как я уже подорвался вставать. Вчера легли спать совсем по средневековому распорядку, как только стемнело окончательно. Часов в семь вечера, потому что день довольно утомительный оказался. Никакой костер не стали разводить, конечно, в опасной близости от сильно уязвленных, но теперь почти полностью разгромленных степняков. Просто пожевали сухпаек и запили ключевой водой из фляг.

«Как их не разгроми, но несколько десятков, наверно, все же выжили, — уверен я. — Сейчас бегают между деревьями, заново защитный купол Мага-убийцы ищут наверняка».

Зато мои люди в полном восторге, что участвовали в крутом походе по тылам врага, да с еще невероятными для всех остальных людей, артефактами. Когда господин Капитан, которому они служат, уже самолично перебил несколько сотен степняков. Рассказал им подробно, где пропадал все время и чем закончился мой рейд, ведь должны видеть верные помощники, насколько я лично спасаю Черноземье от злобных врагов.

Теперь уже понятно, после вечернего боя нет больше никакого смысла для выживших ордынцев в ночной переправе. Остается им только похоронить убитых, дождаться смерти раненых и возвращаться с печальными новостями домой. Вернется двадцатая часть всех уехавших, без трофеев, без лошадей, да еще все сами пораненные, с низко опущенными от стыда головами.

Насколько я знаю про подобное отношение к проигравшим в степи.

«Теперь племя не ждет ничего хорошего, как только соседи узнают о большой убыли воинов. Потеряют они свои старые выпасы и родники с ключами под неумолимым давлением других племен, — надеюсь я. — И сами растворятся в этих племенах, никуда уже не денутся. Молодых разберут, конечно, стариков выгонят на смерть».

«Сходили, называется, в Черноземье, за зипунами! — довольно усмехаюсь я, пробираясь обратно к лагерю первого племени. — Не скоро теперь снова соберутся!»

Но вот мы оказываемся в прямой видимости от того холмика, с которого я вел наблюдение. Только в лагере движения не наблюдаю, впрочем, именно здесь вчера никакого боя не случилось.

«Похоже, все здешние оказались настоящими смельчаками, прибежали добивать проклятого колдуна. Никто не уклонился от степной доблести и верности своему племенному долгу. Поэтому все неминуемо подохли», — еще подумал, заметив совсем пустой лагерь

Поэтому все же пошел проверить, кто там выжил и что они сейчас делают?

Своих людей взял с собой, не только же мне добивать раненых и выживших, нужно им тоже поработать ради спасения Черноземья. Почему-то я теперь уверен — уже не вернутся к Протве отошедшие племена, когда узнают, что из тысячи воинов почти никого не осталось в живых.