— Украду невесту твою недалече?

— Почто её красть? — спросил Адамир, слегка нахмурив брови.

— Что сталось, Ванда? Боги против? — решила узнать бабушка осторожно.

— Не, ладно всё. Это для напутственного жреческого слова.

Уводя меня в сторонку от родных, она почему-то то и дело оглядывалась на жениха моего. А как только мы оказались достаточно далеко, то спросила с тревожной серьёзностью:

— И впрямь готова? Может, обождёшь чуток?

— Не начинай, пожалуйста… — ответила я немного раздражённо. — Мне от родителей уговоров хватило.

— Да мне-то дела нет, с кем делить будешь кров, обаче…

— Что?

— Сидит в твоём Адамире что-то дурное. То самое, из-за чего силы мои иссякают, а боги велят идти от него прочь подобру-поздорову.

— Я не чувствую рядом с ним ничего плохого… Он замкнутый, но не страшный.

— Не чуешь, покуда ученицею моей не стала и жреческий дар не пробудила.

— А я тебе своего согласия не давала ещё! — ответила я твёрдо. — Так что давай, жени нас, а там посмотрим!

Ванда ругнулась, но не могла мне запретить.

— Бес с тобой, идём. Знаешь, что делать надобно?

Я смущённо покачала головой. Откуда бы мне знать? Да и та же Надея не рассказывала ничего. Наверное, думала, что я была на свадьбах братьев и должна знать, как это происходит. Но в голове было пусто, ни единого воспоминания или намёка.

— Запоминай, странница. Вначале, вам с роднёй надо будет пройти к истуканам, — начала объяснять Ванда подробно. — Они в костёр сундуки с дарами бросят, я буду общаться с богами, а вы всю речь должны стоять, держась друг за дружку и не подымать голов.

— А дальше?

— Так же, не подымая главы, к священному дубу пройдёшь. На колени опустишься, надо будет слушать меня во все уши. И лишь егда обращусь к тебе, ты поднимешь голову и скажешь свою клятву перед дубом.

— Эта клятва должна звучать как-то по-особому?

— Слушай жениха своего. И сердечко. Оно подскажет, какие слова молвить надобно.

— Ладно… Потом что?

— Подыметесь, поцелуетесь. А затем я вам ленточку дам особую. Цвет этой ленточки — цвет вашего нового, общего рода. Вместе повяжете сию ленточку на священное дерево, и дело сделано.

— И всё?

— А чео тебе ещё надобно?

— Ну… Я думала, будет что-то с кровью связано. Или выпьем какое-то зелье особое из одной чаши.

Ванда фыркнула, подавив смешок.

— Это ж тебе не зрелище какое, это ритуал семейный. Кровь будет, но позже… Как закрепите союз на супружеском одре, хах! — Она подмигнула и достала из-за пазухи малюсенький мешочек размером с крупную ягоду. — К слову, возьми вот… Используй, коли что не так пойдёт. Токмо смотри, осторожно, не порви его да спрячь получше.

— Что это? — спросила я, чуя неладное.

— Кровушка, вестимо.

— Кровь?! — воскликнула я полушёпотом. — Зачем?

— Тихо-тихо… Не кричи, услышат. А вдруг вы до этого успели или у вас не выйдет ничего?

— И ты для этого убила кого-то? Всё у нас будет нормально!

— Без надобности, кого-то мне бить, делов-то на одно пятнышко! — Ванда вложила мне в руку этот мешочек. — Сие моя кровь, я её часто для чар пользую.

— Твоя? — У меня сам собой приоткрылся рот. По коже пробежал холод. — Даже не знаю, мне как-то неловко…

— Бери, не противься. Мой тебе подарок. Ежели без надобности будет, то просто выкинешь и всё.

— Ванда, зачем ты делаешь для меня столько всего? Не поверю, что просто по доброте душевной.

— Богам надобно, чтоб ты в новой жизни освоилась. А мне — чтобы продолжила тута моё дело.

— Ага… Подкупаешь, значит?

— Подкупаю! И мне нисколь не стыдно! Знаешь же, не смогу я остаться в общине надолго, а без жреца народу будет худо.

— Ладно-ладно, я поняла…

— Идём, а то слышу, родня твоя уже тревожится.

Когда я получше спрятала мешочек со странным подарком под одеждой, мы поспешили к остальным. Ванда, держась от Адамира на безопасном для себя расстоянии, повела нас к идолам. Хоть и было любопытно разглядеть здесь всё, но я крепко взялась за горячую руку своего жениха и опустила голову, как было сказано.

Начался ритуал. Ванда кружила у костра, стучала посохом по земле, бормотала что-то неразборчиво и громко. Лишь иногда в её речах получалось распознать отдельные слова.

— …две нити, что сплетаются в одно… услышьте, великие! …прошу за них воздухом, водой, землёй и огнём…

Она что-то кинула в костёр, и я почувствовала, что пламя стало жарче, поднялось выше. По лбу и щекам обильно шёл пот, колени слегка дрожали под юбкой, но я старалась не шевелиться. Чувствовала лишь близость Адамира, и его рука прочно держала меня, помогая держать равновесие. Было очень волнительно, но я не знала, что думать. Оставалось лишь ждать и слушать, как родня суетится, предавая подношения огню.

Спустя какое-то время Ванда стихла и после небольшой паузы произнесла довольно и торжественно:

— Боги откликнулись! Они не против этих даров и этого брака!

Родственники зашептались. Кажется, я услышала со стороны Адамира глубокий, полный облегчения вздох, и мои губы смягчились под улыбкой. Беспокоился… Всё это время. Но теперь уже всё позади. Свыше дали добро. Понимая это, я пальцем руки, скреплённой с его рукой, нежно погладила грубоватую кожу в знак поддержки.

Я рядом. И я радовалась вместе с ним.

— Идите за мною, — сказала Ванда.

Мы последовали за её голосом. Адамир плавно и уверенно вёл за собой до самого дуба. С каждым шуршащим в траве шагом сердце разгонялось всё больше. Я пыталась на ходу придумать про себя слова предстоящей клятвы, но всё было не то, банально…

Когда мы ка колени опустились перед священным деревом, я сделала глубокий вдох, и среди мечущихся в голове мыслей услышала шёпот…

Слушай своё сердечко…

А сердечко билось, громко, безумно, почти что до боли. Оно сходило с ума от кучи эмоций, которые не описать.

— Адамир, — обратилась к нему Ванда, с официальностью в голосе, и я поняла, что он поднял голову. — Ни Перун, ни Лада… Ни Стрибог, ни Велес не выказали ни слова против. А ты? Всё ещё готов сделать сию девицу своею женою?

— Готов. Всей душою.

— Так подтверди же это клятвой, глядя ей в очи.

Я ощутила, как Адамир одной рукой коснулся моей щеки, а другой взял за подбородок. Кажется, так было нужно, поэтому я не сопротивлялась, давая обхватить свою голову, чтобы смотреть на него и только. Лицо Адамира было смягчившимся, довольным, а в небесных глазах будто светили маленькие солнышки.

Я улыбнулась, любуясь им. И приготовилась слушать клятву, каждое слово.

— Злата… Клянусь быть тебе добрым мужем, защитою и опорой. Делить пищу, воду и кров, согревать в зиму аки огонь и спасать от зноя, что ветер. День и ночь, год за годом делать для тебя всё. Отныне твоё счастье и твоя жизнь мне ценнее всего.

Тронутая его клятвой, всхлипнула одна из невесток неподалёку, да и у меня от эмоций покраснел и зачесался нос. Захотелось нестерпимо прижаться к груди его крепкой и не отрываться до первого снега, если не дольше.

Но я уже хотела наконец стать его женой, поэтому так же обхватила его голову ладонями и, не дождавшись знака Ванды, заговорила с чувством:

— Я клянусь, что буду тебе любящей женой. Буду с тобой всегда, что бы ни случилось. Никогда не отвернусь и не оставлю. Буду дарить тебе радость, уют, мир и покой. Помогать и советом, и делом во всём. Теперь нас ничто не разлучит друг с другом!

Со стороны моей родни послышались трогательные вздохи и шёпот, перебиваемые лишь иногда лёгкими порывами ветра.

— Стало быть, и невеста готова… — сказала Ванда с улыбкой и достала широкую красно-зелёную ленту — символ нашего общего рода. — И пусть сейчас вы сидите женихом и невестой, но крепко встанете на ноги уже мужем и женой. Да будет так!

Она сказала это, и Адамир потянул меня вверх за собой. Его глаза многообещающе горели счастьем, как и мои. А стоило нам крепко встать на землю, как он притянул меня к себе и поцеловал. Крепко, беззастенчиво, прямо перед роднёй! Мои щёки вмиг стали бордовыми, но я была не против, только крепче обняла, стараясь изучить всю широкую спину ладонями.