— Спасибо…

Я прикоснулась к оберегу. Объёмный, по форме он напоминал не то меч, не то четырёхконечную звезду с двумя длинными лучами и двумя короткими. А ещё, каждый раз, когда я дотрагивалась, руку будто начинало приятно покалывать.

Хотела бы я сказать, что этот романтичный момент, как в фильме, принадлежал только нам двоим. Да только в сторонке тихонько плакала матушка с золовками, а строгий взгляд отца будто просил богов, чтобы Адамиру на голову свалился какой-нибудь камень.

Ни в какую не привечал моего жениха Власий, врага в нём видел. С другой сторон, если бы в прошлой жизни какой-нибудь мамин друг её возраста вдруг пришёл ко мне свататься, это стало бы трагедией…

— Да-а-а… Всё ж у молодёжи щаз другие нравы… — протянула Радона, окончательно прогоняя остатки романтики. — Ты, зятёк, ещё не глянул, как она в хозяйстве, а ужо дарами нас завалил! Кто ж так делает?

— Я всё равно возьму её в жёны, я уже всё решил.

— Ишь чё, решил он! Ты давай тут не балуй, возьмёшь-не возьмёшь, а таков обычай! — Бабушка с показной строгостью топнула ногой. — Внучка, тащи пяльцы!

Ух, ну вот… Если с прялки как-то удалось соскочить, то от вышивки сбежать не выйдет. Только бы получилось, и Адамир не засомневался во мне как в жене, когда на итог моей вышивки посмотрит…

Держа в руках пяльцы и иголку с синей ниткой, я сидела, собираясь с духом, и ощущала на себе множество взглядов. Родители, бабушка, братья, их жёны — все они будто ожидали от меня свершения чуда. Но самым явственным и важным для меня был взгляд Адамира. Пригревал и не давил. Просто готов был ждать сколько угодно.

Я прикрыла глаза и мысленно обратилась к частичке души Златы. Ведь если её прошлые воспоминания ещё хоть немножко живы в этом теле, значит, оно должно знать, как шить.

— Ну чего ты, внучка? Закемарила, что ль?

— Волнуюсь… — ответила я тихо.

— Коли во мне дело, могу в другой горнице обождать, — предложил Адамир.

Только проблема не именно в нём, а в том, что я не знала, как обращаться с вышивкой. И если бы Адамир сейчас ушёл, у меня всё окончательно из рук повалилось бы! К счастью, этого не произошло.

— Щаз ты у меня уйдёшь, бес! Так уйдёшь, что взад не воротишься! — пригрозил Власий, замахнувшись ни то в шутку, ни то всерьёз. — Кто её в жёны брать собрался? Ты? Ну так сиди и гляди!

— А ты на меня не базлань*, войт, я тебе не малец желторотый! — ответил Адамир хмуро. — Не у тебя, а у Златы вопрошаю!

Мой негромкий вздох потерялся на фоне мужских, распалившихся от спора голосов. Опять они ссориться начинали, нужно было как-нибудь усмирить их, но без криков, с помощью женской хитрости.

Сделав первый стежок, я специально уколола палец иглой и на всю избу воскликнула:

— Ай!!! Чернобог меня укуси!

Родня тут же отвлеклась от перепалки и стала глазеть на меня, а специально испачкала краешек пяльцев кровью, чтобы было видно и пробормотала с обидой, строя из себя саму невинность…

— Эх, ну вот… Отвлеклась на вашу ругань…

Сработало безотказно. Присутствующие мигом успокоились, забыв о разногласиях, сосредоточившись на мне. И хотя понимала, что так нехорошо делать, но, думаю, капелька манипуляции во благо точно никому не навредила бы.

— Ну-ка, покажи свою рученьку, — ласково попросил Адамир, присев передо мной на корточки. — Шибко укололась?

Братья и их жёны неразборчиво зашептались, и я покраснела. Только не от стыда, а от приятного понимания, что мой будущий муж проявлял безграничную заботу и нежность прямо на глазах у остальных. Как же это мило!

Я разжала ладонь и протянула Адамиру, чтобы осмотрел. Тот покачал головой, взял со стола тряпочку и начал бережными движениями, слегка надавливая на кожу, убирать кровь. Я покраснела ещё сильнее, почти до такого же цвета, какого остались пятна на руке. Если бы мы были сейчас одни, то даже, может, прикрыла бы глаза… Вот настолько хотелось отдаться моменту.

Но вдруг забрюзжала бабушка неподалёку:

— Ну чегось вы тута устроили? Уколола перст, с кем не бывает… Дело житейское!

Я уже поняла, что бабуля у Златы довольно консервативная, чтила традиции и от следующих поколений хотела того же самого. Поэтому то, что она сейчас видела, приравнивала, наверное, к халтуре и разврату…

Мне не хотелось её огорчать.

— Спасибо, Адамир… Дальше я сама… — с улыбкой поблагодарила я.

На это он лишь внимательнее посмотрел на новую капельку крови, скатывающуюся по моему пальцу. Задумчиво протянул:

— Погодь, козочка, кровушка твоя с чего-то не останавливается. Рана невелика, не должно быть так.

— Боги, а чего так? — беспокойно спросила матушка, подойдя ближе.

— Телу чего-то не достаёт.

Зная, чего именно, поджала губы и отвела глаза. Например, гемоглобина и ферритина. Кажется, чудо-снадобье Ванды было мне нужнее, чем я думала.

— Мясу, — уверенно заявил Власий. — Она его не едает с той поры, как на камень упала.

— И то верно, — опомнилась матушка. — Мы её к лекарю везти хотели в Стрибоград, а она упёрлась, дескать, никуды не поедет до свадьбы.

Любопытно, что про моё намерение сходить к Ванде она умолчала. Хотя так даже лучше. Сложно представить, какая у остальных была бы реакция. Криков в этом доме на сегодня уже хватит.

— Что ж ты так, Злата… — обратился Адамир, с тоской взглянув на меня. — Здравие важнее свадьбы.

— Да ладно, всего парочка капель крови… Скоро остановится.

— А ежели ты пошибче поранишься? Упаси боги… — Он оглянулся на родителей. — Принесу вам настой древесных почек завтра. Полезно в хозяйстве при ранах. А на сей раз и этого хватить должно…

Адамир мягко забрал у меня пяльцы с ниткой и иголкой, отложил на лавку и своими большими горячими руками обхватил мою пораненную. Прижался лбом, прикрыл глаза и что-то неразличимо зашептал. Все в комнате затихли.

Я напряглась и думала, что сейчас почувствую какое-то воздействие, «магию»… Но ничего, кроме приятного жара сильных мужских рук.

Спустя несколько минут таких нашёптываний, Адамир наконец, раскрыл ладони, и я увидела, что палец кровоточить перестал. Всё-таки магия…

Это чем-то напомнило рассказы моей одногруппницы из прошлой жизни. О том, как её младшего брата раз в неделю возили к старушке за город, и та читала заговор от испуга и заикания. Помогло или нет, я не стала спрашивать. Решила тогда, что это всё обман и самовнушение.

Теперь же видела воочию, на себе ощутила.

— Не болит, краса? — поинтересовался Адамир.

— Нет, спасибо… — сказала я, по-новому разглядывая свою руку. — Как ты это сделал?

— К богам обратился. Молюсь им часто, а они вот… Иной раз отвечают.

— Ну и славно, — с одобрением подметила бабушка. — Теперича можешь шитьё продолжать.

— Мама… — протянула Надея с лёгким укором.

— Чего? Таков обычай! Надобно показать людям и предкам, что она готовая к замужу!

— Ладно, — ответила я, понимая, что от меня не отстанут и так действительно надо. — Только руки помою сначала.

Быстро сделав что нужно, я вернулась на лавку. Не хотела надолго Адамира в окружении родственников оставлять, да и все они ждали того, чтобы посмотреть на результаты моих трудов, а после начать вечёрку справлять.

Зажав между пяльцев новый лоскут ткани, я опять взяла синюю нитку с иголкой и обратилась к себе. К остаткам сознания Златы внутри меня.

Чтобы помогла мне, как с песнями. Совсем немного, в начале пути, а дальше пообещала, что обязательно научусь вышивать сама. Я оставляла на ткани маленькие, осторожные стежки, толком не зная как. Просто делала.

А потом память Златы всё-таки подключилась, и игла в моих руках начала увереннее, быстрее и ловчее нырять в ткань, вышивая задуманный узор. У моей внутренней радости не осталось пределов, и это отразилось на лице торжествующей улыбкой.