— Па!

— Алиска! — Радомир Бессонов сгреб дочь и чуть, на радостях, не придушил. А руки-то у него были — ого-го! И сам ростом, как гора. А мама некогда с восхищением говорила, что отец наполовину медведь, что оборотническая кровь в нем!

— Па! — снова пискнула Алиса. Отец отстранил дочь на вытянутые руки, а потом снова прижал. — Па-па!

Наконец, с обниманиями было покончено, и все расселись по местам.

— Алиска, год не виделись!

Радомир был геологом, и часто пропадал в экспедициях. Он мог часами говорить об участии в геологоразведочных работах, о построении геологических карт, о «необычайных камушках». Наверное, Любовь Бессонова поэтому и сбежала от мужа, думала Алиса. Ведь мать признавала только одни «камушки» — драгоценные и желательно на своем пальчике или на шее. А вот самой Алисе нравилось слушать отца. И она одна общалась с ним после развода.

— Алиска, а не жалеешь, что геологический бросила? — этот вопрос задавался каждый раз, когда случалась встреча.

— Па-а-а...- тянула Алиса и прятала нос в чашке с мятным чаем. А сегодня не спрятала. Решила похвастаться. — А я машину обновила! Во-о-он за окошком, смотри!

— Гм...

«Гм» — и все?! А где крики «слава!» и почести? Где? Решив, что машина не произвела на отца должного впечатления, Алиса гордо «добила»:

— А кредит за дом уже через 8 лет отдам!

— Хорошо, Алис, — как-то «не хорошо» прозвучало в ответ. — Только... — Отец вроде собирался сначала сказать что-то другое, но передумал и закончил вопросом:- А как все?

Все — это мама и брат.

— С мамой вижусь редко, некогда. Да и...в общем, ты ее знаешь. Чак развелся с Ингой. У мамы день рождения скоро, кстати. Пойдешь?

Радомир поморщился и юркнул куда-то под стол. Через секунду выудил подарки в разноцветных коробках. А Алисе вручил открытую. Она заглянула, а внутри, на бархате, лежал алый камушек, и внутри него как будто живое что-то билось.

— «Драконье сердце»! — ахнула Алиска, всматриваясь в глубину камня. Он пульсировал как живой.

— Тебя всегда манили драконы.

— Па! Па! — Алиса не смогла сдержать эмоций и перегнулась через стол поцеловать отца в небритую щетинистую щеку. — Па, так мне за что? Ведь день рождения у мамы...

Теперь очередь Радомира была через стол наклоняться, чтобы шутливо щелкнуть дочь по носу.

— Так Новый год на носу, Алиска! Забыла? Устало ты выглядишь...

Алиса обернулась и увидела в окне кафе, точнее за ним, как снег большими хлопьями покрывает ее новенькое авто, деревья, асфальт. Надо же, Новый год. А она, Алиса, и не заметила. Может потому, что вместо снега в последние несколько лет в декабре под ногами чавкала грязюка и никакого предпраздничного настроения и в помине не было? А может... Алиса сфокусировала взгляд на стекле и увидела свой усталый, даже печальный, образ. Глаза утратили яркость, и рыжие волосы как будто потускнели. И плечи опущены. И между бровей тревожная складочка.

— Алиска, ты счастлива?

— Конечно...

Купить матери подарок Алиса успела в последний момент. А все потому, что в родительский дом ехать не хотелось. В прошлом году из празднования вышел сущий кошмар, и в этом намечалось продолжение ужастика. Виновницей была она — Алиса Бессонова, привлекательная девушка двадцати шести лет от роду, которая до сего момента не успела обзавестись ни мужем, ни детьми. И как раз об этом в последнее время талдычили мамины сестры — тетя Верочка и тетя Надечка.

— Они расстреляют меня как из пулемета! Юкусенька, мне одной никак нельзя. — Алиса в зеркале заднего вида поймала взгляд подруги и виновато улыбнулась.

— Ага, а я тебе вместо бронежилета! — ехидненько улыбнулась Юка в ответ.

— Ты же теперь у нас пуленепробиваемая!

— Но душа-то у меня нежная! — хмыкнула вампирша, показав при этом язык.

— Юк, а ты уверена, что он, — Алиса покосилась в сторону, где на пассажирском сиденье, аккуратно пристегнутый, сидел Алексей, меланхолично рассматривающий пейзаж за окном, — не перекусает всех?

— Да что я, пес шелудивый, чтобы кусаться? — новоиспеченный вампир и супруг вдруг молниеносно обернулся, показывая все свои 32 в улыбке. Клыки Алису особенно впечатлили.

— Вот видишь! — Юка потрепала мужа по волосам. Бессонова вздохнула.

— Вижу, вижу...

Наконец, черная машинка подкатила к небольшому, но вполне симпатичному дому семьи Бессоновых. На ступенях, выстроившись в ряд, как гвардейцы на плацу, стояли тетя Верочка, тетя Надечка и мама Любочка.

Ну а потом началось...

— Алисонька, в твоем возрасте пора обзавестись семьей! Ты скоро пересечешь тридцатилетний рубеж!

Ага, и случится коллапс.

— Задумайся о детках! От кого ты будешь рожать?

Возможно, его отцом будет такая пробирочка с жидкостью для определенных целей.

— Алиса, ты не молодеешь! Зачем ты бросила Костика?

Не бросила, а подтолкнула, а он и покатился, как мячик, в нужном направлении.

— Посмотри, даже Юка нашла себе вампира! Он хоть неживой, но — мужчина!

— Я попросил бы! — вмешался Алексей. — Толерантно говорить «бессмертный»!

— А чего вы вот, Чака не ругаете? — по-детски обиженно Алиса перевела «стрелки» на брата. Тот сидел в сторонке и уминал соленые огурцы прямо из банки.

— Патамушта, я был уже ТАМ, — прошамкал Чак, неопределенно тыча огурчиком в сторону. Алиса даже обернулась посмотреть где «там». — А еще я мужчина и быть старым девом мне не грозит!

— Ты зараза! Хватит смеяться! — Алиса толкнула братца в бок. А тетушки (не без подачи мамы) уже по-бульдожьи вцепились в другую тему.

— Алис, ты что, новую машину купила?

— «Черную пантеру»! — не без гордости объявила племянница. Сколько сил, сколько времени было вложено в эту покупку!

— Алисонька, так если же на природу куда выехать надо будет, то «пантера» твоя брюхом будет по земле ползти. Надо джип прикупить, ну!

— А моя Настасья поехала во Францию учиться, второе образование получает! И тебе, Алисонька, не помешало бы.

— Алис, а я тебе всегда тети Надину Настасью в пример ставила! В меха одевается, дом у моря, работа хлебная! — вмешалась мамаша. — У тебя, конечно, тоже не Бог весть что. И все моими усилиями! Если бы не я, то клевала бы ты после своего геологического крошки как отец твой!

За отца Алисе обидно стало. Он им подарки привез, а они!.. Но маму было не остановить: она как состав пёрла вперед, не обращая внимания на тех, кто попал под колеса ее «добрых пожеланий».

— Я ему твердила, чтобы шел настоящее образование получал, работу хорошую, семью кормил! А он что? Камушки свои перебирал! Олень он! Самый натуральный!

— А говорила, что медведь наполовину, — «влез» Чак. Матушка, уперев руки в бока и качнув головой, фыркнула:

— Олень самый натуральный, судя по его жизни!

Больше слушать ЭТО Алиса не могла. Она, в чем была, выскочила на ступени дома и остановилась, тяжело дыша. Даже холода не почувствовала. Через минуту на голые плечи накинули пальто.

— Злишься на нее? А она что, Алис, не права? Он же бросил нас.

— Не бросил. Ты не захотел с ним общаться! И деньги он всегда высылал! И тебе и мне образование дал!

Чак вздохнул, засунув руки в карманы брюк. Голос Алисы дрожал, и в носу щипало. Это говорило о приближающихся слезах. А слезы Алиса не любила, каждый день их на работе видела. И чтобы остановить приближающийся поток, вскинула лицо к небу.

— Чак, ты же хотел быть пилотом, помнишь?

— Детский вздор, — холодно обронил брат. — Кстати, Костя про тебя спрашивал. По-моему, он хочет вернуться к тебе.

Алиса невесело улыбнулась, поплотнее запахнув пальто, будто бывший уже тянул руки к ней.

— А вот и некстати. Порезвился и теперь считает, что может вернуться? Ты же Ингу не простил...

Чак недовольно засопел. Он сочувствовал другу и в тоже время обижался на жену. Хотя и в одном и в другом случае причина расставания была одна — неверность любимых.