И это был совсем не вопрос, а констатация факта. Как будто собеседник давно знал, кто сражается против него, — знал задолго до того, как приказал искину вызвать меня, и я начал подозревать, что он знает и моё личное дело. У меня давно появилось подозрение, что против меня действует разведка. Но вот только чья разведка?

— Мы не враги, — сказал размытый силуэт.

В рубке все замерли. Было отчётливо слышно, как падали челюсти экипажа на пол рубки. Моя челюсть тоже не удержалась и бабахнулась вместе с остальными. Я ожидал чего угодно, только не такого заявления с самого начала. Особенно после того, как мы только что отправили практически в утиль два эсминца и транспортник, которые несколько минут назад выглядели совершенно однозначно враждебными нам.

Вэнс после этого не двинулась с пилотского кресла, но её плечи едва заметно подобрались, чуть сдвинулись вверх и назад. Как у разумного, который мобилизуется изнутри. Корсак положила обе руки на навигационную панель, и я знал, что она готова выполнить любую команду раньше, чем я успею её договорить. Дрейтон за своим терминалом перестала что-то вводить и тихо, почти незаметно выдохнула, а потом снова опустила пальцы на клавиши, уже медленнее прежнего.

Несколько секунд никто не произносил ни слова.

— Кто вы такие? — спросил в ответ.

— Нас попросили о помощи, — голос был ровным, механическим, без угрозы в нём и торопливости. — Учёный Эрвин Кэрстон вышел с нами на связь трое суток назад и попросил помощи.

— О помощи?

Говорить в принципе больше было нечего. Я прекрасно понимал, что это ложь — иначе со мной не связался бы глава дипломатической службы империи, — но всё-таки решил послушать. Ложь, которую произносят так спокойно, почти всегда содержит в себе зерно того, что собеседник считает правдой. Нужно только найти это зерно.

— Он нашёл нечто, чего не должен был найти, — продолжил голос. — Данные. Старые данные, которые давно числятся уничтоженными. Если они попадут не к тем разумным… — короткая пауза, почти незаметная. — Это не должно произойти. Поймите: пираты здесь просто как инструмент. Впрочем, думаю, вы уже это поняли.

— Поняли, — согласился с ним. — Поэтому я и спрашиваю: кто вы такие?

— Это не имеет значения. Имеет значение другое: Кэрстон жив. Мы его нашли. Он у нас.

— Докажите.

Экран мигнул, будто связь оборвалась, но трансляция продолжалась.

Изображение изменилось — из черноты и помех проступило знакомое лицо. Усталое, с кровоподтёком, и с теми же глазами, которые говорили о бессонных сутках больше, чем любые слова. Эрвин Кэрстон смотрел в камеру без страха, только с той особой собранностью разумного, который долго прятался и, кажется, наконец позволил себе выдохнуть.

— Адмирал Мерф, — произнёс он. — Они свои. Я с ними.

В ответ я смотрел на него несколько секунд. На его мимику. Он не двигал зрачками по сторонам, как двигают, когда зачитывают текст с планшета. Не пытался подать каких-то знаков. Он просто смотрел в камеру.

— Баренс, — произнёс я по внутренней связи, не отводя взгляда от экрана. — Прекратить поиск. Ждать на позиции.

— Понял, адмирал.

Снова силуэт на экране.

— Мы выходим через шлюз, через восемь минут. Не открывайте огонь.

— Принято, — ответил ему. — Но у меня будут к вам вопросы.

— Мы знаем, — ответил голос, и в интонации, а, возможно, мне показалось и промелькнула лёгкая ирония. — Именно поэтому мы и появились из маскировки.

Связь с ними оборвалась так же резко, как и началась, без прощания, без предупреждения.

Потом Корсак медленно убрала руки с навигационной панели, жест разумного, который понял: экстренный манёвр больше не требуется. Дрейтон выдохнула тихо, почти незаметно. Вэнс, не оборачиваясь, произнесла вполголоса:

— Значит, всё-таки они не пираты…

— Нет, не пираты, — подтвердил ей. — А гораздо хуже! Вэнс, носовые орудия в режим ожидания! Щиты не снимать! Готовить линкор к бою!

— Есть, адмирал! — мгновенно отозвалась Корсак.

Что же восемь минут — это не так мало, если их использовать правильно.

— И ещё одно, — добавил я, уже тише. — Вы все сегодня хорошо работали. Я понимаю это ваш первый бой и он всегда такой. Ничего лишнего вам не обещаю, но скажу: вы все справились.

Вэнс, обернулась.

— Спасибо, адмирал, — сказала она просто.

Я кивнул и снова посмотрел на экран.

Впрочем, я уже всё понял.

— Искин, капитанов рейдеров и фрегатов — на связь!

— Выполнено, адмирал.

С центрального экрана на меня смотрели четверо. Разные лица, разный возраст, разная степень усталости после боя и одно общее у всех в глазах: напряжённое ожидание моего приказа. Все они сейчас отдыхали после боя, но после моего вызова каждый из них ждал, что я скажу дальше.

— Слушайте меня внимательно, — сказал им без лишней торопливости. — У нас остался самый главный и самый опасный противник. Они сейчас явно направляются к одному из шлюзов станции. Через восемь минут по моей команде вы атакуете их. Одновременно. С двух сторон. Вначале рейдеры с одного фланга, а фрегаты с другого. У противника вы должны появиться в одну секунду. Есть проблема, мы не знаем, к какому из шлюзов они будут пристыкованы. К сожалению, помочь там орудиями линкора я не смогу. Действовать вам там придётся самостоятельно. Главное не давайте им времени. И ещё одно: не экономьте ракеты. Бейте сразу из всего, что есть, и прикрывайтесь станцией. В лобовом бою у вас против них, скорее всего, нет шансов.

— Почему? — спросил капитан первого рейдера.

— Потому что на флоте никто не встречал таких кораблей прежде и у нас, нет никаких данных по ним. Возможно, данные где-то существуют, но тщательно засекречены так, одним словом, наши аналитические системы их не опознали. Конструкция кораблей нестандартная, вооружение неизвестное, маскировочные характеристики — выше всяких похвал. Так или иначе, противник перед нами весьма серьёзный. Имейте это в виду.

— Понял, адмирал.

— Готовьтесь.

— Принято, адмирал, — отозвалось сразу несколько голосов, почти хором, будто их произнесли по единой команде.

Отключил канал и сразу же, сказал:

— Искин, лейтенанта Баренса на связь.

— Лейтенант Баренс на связи.

— Лейтенант, слушай теперь ты внимательно.

— Слушаю, адмирал.

— Всё, что этот силуэт нам сейчас плёл. Всё сплошное враньё от первого слова до последнего. Красиво выстроенное, с нужными деталями, с живым лицом учёного в качестве подтверждения, но враньё. Мой приказ: отбить учёных и вернуть их. Если отбить не получится — ликвидировать.

— Понял.

— Но это не главное. Они сейчас ждут и, скорее всего, уже подтягивают к тебе вторую группу. Им нужно вытащить учёных со станции, а на их пути сейчас только ты. Они будут прорываться. Вызов являлся спектаклем так, чтобы первая группа получила время выдвинуться, пока мы слушали. Вторая наверняка уже идёт. Твоя задача: подготовить для них ловушку.

— Ловушку? Не совсем понял, адмирал.

— Не забывай про вторую группу, которая придёт со стороны западного или северного шлюза. Они рассчитывают ударить тебе в спину, пока ты смотришь на первую. Значит, ты должен встретить первых так, как будто ты ничего не подозреваешь, и держать свою спину прикрытой.

— У тебя осталось всего семь минут, — И внимательно посмотрел на него. — Сделай физиономию попроще, когда будешь их встречать. Они уверены, что ты их не тронешь, что мой приказ тебе запрещает атаковать их.

В ответ он только усмехнулся. В звуке этой усмешки было что-то такое — тихое, но абсолютно уверенное, — отчего у меня чуть отлегло.

— Я вас понял, адмирал. Постараюсь сделать физиономию попроще.

— Действуй, лейтенант.

Вызов был спектаклем. У меня даже промелькнула мысль, а не актёр ли там со мной разговаривает. Силуэт, искажённый голос, драматическая пауза перед появлением живого лица. И всё это длилось ровно столько, сколько нужно. У меня сложилось такое чувство, что каждая секунда разговора была спланирована заранее, будто по сценарию, который кто-то проверял на нас. Незнакомцы знали планировку станции. Знали, где сейчас находится Баренс. Возможно, знали, куда он отправил группу. Судя по тому, как они вообще проникли на станцию, тихо, и без, без единого тревожного сигнала с самого начала, у меня было устойчивое подозрение, что у них был осведомитель, который находился здесь ещё до начала операции. Иначе системы бы безопасности не допустили такого проникновения, а они наверняка здесь были и совсем не простые, но кто свой их отключил.