Оба рейдера держались на месте, почти не маневрируя, там, где должны были стремительно заканчивать с пиратами, они топтались на одном месте, словно внезапно забыв, зачем туда прилетели. Фрегат покачивался на краю зоны контакта, избегая сближения, его капитан заметно нервничал и принимал очень осторожные решения.

На всех бортах моих кораблей светились метки от полученных ими свежих повреждений: красные иконки располагались там, где должны были оставаться нейтральные серые.

Пираты, которых, казалось бы, они должны были давно уничтожить, не только держались, но и наносили рейдерам ущерб.

Удивлённо я почесал затылок под фуражкой и почувствовал, как в затылке нарастает тупая пульсирующая тяжесть, которую я всегда ощущал, когда задача оказывалась не такой простой, как выглядела на панели.

— Да что там вообще происходит? — пробормотал я вполголоса, уже переключаясь на обзорный режим с внешних камер рейдеров.

Картина, открывшаяся на широком экране, объяснила мне всё разом.

Астероидное поле, раскинувшееся в этом секторе, здесь уплотнялось до почти непроходимой чащи. Несколько особенно крупных каменных глыб, тёмно-серых, покрытых кратерами и острыми гребнями, сгрудились в компактное скопление, сжатые гравитацией в одном пространстве. Эти астероиды имели явно кремниевую основу, но в них поблёскивали металлические прожилки в лучах далёкого светила. Эти явно железоникелевые вкрапления, оплавленные местами от попаданий плазмы, тянулись поперёк кремниевой породы как шрамы. Вокруг этого ядра теснились более мелкие обломки, образуя почти непрерывную каменную стену сразу с нескольких направлений. Между этими глыбами разместились пиратские корабли: два эсминца с характерными хищными силуэтами, вытянутые, угловатые и за ними один потрёпанный транспорт, явно используемый пиратами и как грузовик, и как боевой корабль. Здесь он явно находился для вывоза всего награбленного добра на станции. Его корпус, некогда наверняка гражданский, был обшит самодельными броневыми пластинами и усилен несколькими мощными плазменными орудийными турелями.

Я смотрел на эту картину и думал: а ведь так случайно не бывает.

Астероиды сами по себе не выстраиваются в подобные скопления сами по себе. Природа хаотична, она не знает тактики, не понимает секторов обстрела и мёртвые зон.

Кто-то здесь проделал эту работу заранее: либо долго ждал, пока сама природа создаст нужную конфигурацию, либо помог ей, силовыми полями и направленными взрывами, длительное время подталкивая камни в нужном направлении. В первое я сильно не верил. Оставалось второе. Кто-то, как шахматист расставил здесь камни перед партией, которая ещё не началась. В любом случае это была не импровизация. Это была подготовленная против нас позиция.

Пираты вели огонь через единственный широкий проход между камнями, каждый раз, уходя за прикрытие камней, прежде чем ответный залп успевал их накрыть. Крепостная тактика, только вместо стен из камня здесь находились многотонные куски скальной породы, плавающие в невесомости.

Первая моя мысль была проста и прямолинейна: подогнать линкор. И разнести главным калибром — это каменное гнездо вместе с пиратами одним хорошим залпом. Шесть орудий главного калибра, залп и готово. Я уже потянулся к интерфейсу управления. Пальцы привычно нашли нужные сенсорные панели, уже формируя в голове команду, в этот момент искин корабля мягко, но однозначно прервал мой наступательный порыв.

— Манёвр невозможен, — произнёс синтетический голос искина без каких-либо интонаций. — В астероидном поясе произошли изменения конфигурации. Вероятность навигационного инцидента при попытке сближения равняется девяносто двум процентам.

Я откинулся назад в кресле и зло посмотрел на экран.

Девяносто два. Как будто искин специально подбирал цифру, достаточно высокую, чтобы я понял: не суйся туда, это математика, ничего у тебя из этого не получится.

Всё дело было в том, что мы сами всё и испортили.

Расчищая пространство для манёвра при первоначальном входе в сектор, мы использовали силовые поля, чтобы сдвинуть несколько крупных астероидов. Казалось, мелочь немного отодвинуть камни, создать коридор для прохода линкора. Несложная задача и рутинная операция. Но астероиды живут по своим законам: сдвинутые нами глыбы толкнули соседние, те следующие глыбы, и цепная реакция постепенно перетасовала весь местный рельеф, переупорядочив тысячи тонн породы так, а потом эта реакция пошла в обратную сторону. В результате коридор, по которому мы прошли тогда, теперь был закрыт.

Проход оказался заперт с наружной стороны так же надёжно, как пираты со своей стороны.

Мы сами выстроили эту стену, даже не заметив этого.

Несколько минут я просто смотрел на карту, медленно водя взглядом по её поверхности, ища зазор, угол, хоть какую-то щель, которую можно было использовать. Цифры и контуры молчали. Ничего.

Молодой тактик, с характерной сосредоточенной морщиной между бровей, которую я уже научился читать как индикатор его внутреннего состояния, бросил на меня быстрый взгляд. Поначалу просто взгляд. А потом с интересом начал в мою сторону посматривать постоянно. Он тоже понимал, что ситуация зашла в тупик, и явно ждал, как я буду из него выходить.

А я пока и сам этого не знал.

Думал о том, как мне им помочь, и мой взгляд остановился на пилотском мундире Вэнс.

Истребители! Конечно. Маленькие. Юркие. Созданные именно для того, чтобы проходить там, где не пройдут большие корабли. Я посмотрел на тактический экран, где мерцали отметки пиратских позиций, надёжно укрытых за каменными глыбами астероидного поля. Рейдеры топтались на месте, методично обменивались залпами с противником и не могли сдвинуть патовую ситуацию. Огонь уже шёл вяло, почти лениво, как будто обе стороны давно смирились с тем, что ничего не решат быстро. Но истребитель — это же совсем другое дело. Истребитель не нуждается в широких проходах, ему хватит щели, в которую большой корабль и не сунется.

— Искин, канал связи с капитанами рейдеров!

— Выполнено, адмирал, — немедленно отозвался бортовой искин ровным, лишённым каких-либо интонаций голосом.

— Что там у вас вообще происходит?

На экране появились два лица. Немолодой капитан первого рейдера — широкоскулый, с глубокими морщинами у глаз и усталым взглядом разумного, который провёл в рейдах слишком много времени, чтобы удивляться чему-либо ещё. Его мундир был расстёгнут на верхней пуговице, а на виске пролегала свежая ссадина — видно, приложило при каком-то манёвре. Рядом возникло лицо молодого капитана второго рейдера. Она выглядела напряжённой, скулы заострились, под глазами залегли круги. Новенькая, что ли, подумалось мне. Первый бой? Да непохоже на первый бой. Экипаж может быть неопытным, но капитанов всегда обычно назначали с опытом.

— Объясните мне, в чём проблема, — спросил у них. — Почему вы с ними до сих пор не разобрались?

— Они заняли позицию за астероидами, — ответил капитан первого рейдера. Голос у него был хриплым, усталым это был голос разумного, привыкшего докладывать обстановку без паники. — Сидят там как в укрытии. Мы их лупим в лоб, они уходят за камни, потом высовываются и бьют нас в ответ. Мы так здесь ещё долго провоюем. До тех пор, пока у кого-то не кончатся терпение, а что кончится раньше — я вам сказать не берусь.

— У нас уже есть повреждения, — добавила капитан второго рейдера. Голос у неё был чуть тише, но не менее чёткий. — Правый борт, получил четыре повреждения. Щит держится, но долго не выдержит такого режима. Ещё пара хороших попаданий и придётся отходить, а отходить здесь особо некуда.

Я смотрел на тактический экран поверх их лиц. Красные отметки пиратских кораблей жались за каменными уступами, периодически выскальзывая для короткого залпа и снова прячась в тень, как какие-то осторожные ночные звери. Почти правильная тактика для слабейшей стороны. Почти — потому что она работает только до тех пор, пока у противника нет способа зайти с тыла.