— Господин граф, — обратился он. — Есть несколько вопросов, требующих вашего внимания.

— Говори. — Грегор прошёл в кабинет, не снимая верхней одежды. — По порядку важности.

— Мы не смогли установить связь с вашим братом.

После этих слов Грегор остановился у своего стола.

— Что с Лейтом?

— Неизвестно, господин граф. Мы предприняли несколько попыток ещё утром, по вашему предыдущему запросу. Пробовали трижды: по официальному каналу, через административный узел станции, и напрямую на его личный код. Ни один из вызовов не был принят. Ответа не поступало ни разу.

Грегор медленно снял накидку. Задумчиво повесил её в шкаф. Сел в кресло за столом.

— Это объяснимо. Он мог быть занят. Мог временно отключить связь. Мог просто не слышать.

— Возможно, вы правы, — Коуэлл чуть помедлил собираясь с духом или с формулировкой, Грегор не успел понять. — Но есть и второй вопрос. Касательно сообщения, которое вы получили от него ранним утром.

— Что именно с ним не так?

— Мы установили адрес отправителя. Точнее, попытались установить. Адрес не идентифицирован. Технически он существует: сообщение действительно было отправлено, оно не сфабриковано, его маршрут реален. Но источник этого адреса нам отследить не удалось. Он проходит через несколько ретрансляционных узлов в разных секторах, и последний из них ведёт в никуда. Буквально в архивированный узел связи, снятый с обслуживания три года назад.

Грегор смотрел на помощника несколько секунд. Потом произнёс ровно:

— То есть тот, кто отправил мне это сообщение, не хотел, чтобы его нашли.

— Именно так. Это неслучайная анонимность, господин граф. Это намеренная. Уровень технической проработки маршрутизации достаточно высок. Наши специалисты по связи работают над этим, но пока без результата.

Грегор задумался.

В голове складывалась картина, которую он не хотел складывать, не потому что боялся, а потому что знал: некоторые картины, будучи сложенными однажды, уже не разбираются обратно.

Сообщение пришло на его личный канал. Тот, что знали только те, кому было положено знать. Значит, отправитель был из числа тех, кому он доверял, или из числа тех, кто нашёл способ получить это доверие незаконным путём. Лейт не отвечает. А сам Грегор вызывал его дважды до встречи с послом и не получил ответа.

Лейт не был разумным, который игнорировал вызовы брата. Даже когда они не разговаривали неделями — по разным причинам, по разным делам, из-за разных планет и разных часовых поясов его экстренный вызов всегда принимался. Это было правилом между ними, заключённым давно, без слов, как негласный договор.

Грегор смотрел на стол перед собой. На пустой терминал. На закрытые папки с утренними сводками, которые он ещё не успел прочитать.

— Коуэлл, — произнёс он.

— Да, господин граф?

— Продолжайте работать с адресом. И запустите запрос по станции, где находится Лейт. Ненавязчиво. Без официальных каналов. Просто чтобы уточнить там обстановку.

— Понял. Ещё один вопрос, господин граф.

Грегор поднял взгляд.

— Это подождёт до завтра?

Коуэлл чуть помедлил, ровно настолько, чтобы ответ не был немедленным.

— Да, господин граф. Это подождёт до завтра.

— Тогда свободен.

Дверь закрылась тихо. Грегор остался один в кабинете. За окном темнело, Хорланд переходил в вечерний режим, транспортные коридоры в небе начинали светиться разноцветными сигнальными огнями.

Он открыл терминал.

И начал писать доклад для императора.

— Узнай контакты тех, кто сейчас находится на станции. — Грегор произнёс это спокойно. — Персонал, администрация, любые разумные, с которыми можно выйти на связь. Мне нужен кто-то, кто может физически проверить, что происходит в тех секторах, где находился Лейт.

— Господин граф. — Коуэлл сделал паузу.

Грегор мгновенно почувствовал эту паузу, и почти сразу понял, что они сейчас ему скажут, а сейчас они не говорят ему не из-за нерешительности, а из-за вежливого сожаления.

— Мы уже это сделали, господин граф. Ещё час назад, параллельно с попытками дозвониться до вашего брата.

Помощник стоял чуть в стороне от стола — подтянутый, немолодой, с тем особым видом сдержанной озабоченности, который отличает профессионального секретаря от обычного служащего. Грегор знал его восемь лет. За эти годы он научился читать даже незначительные изменения в его осанке.

— Связь со станцией полностью отсутствует.

— Что значит — отсутствует? — спросил Грегор тихо.

— Полностью, господин граф. Все каналы не работают официальные, административные, коммерческие, аварийные. Станция не отвечает ни на один запрос. Технически это либо полный выход из строя коммуникационного узла, либо… — Коуэлл снова остановился на слове. Либо намеренная блокировка связи. Внутри или снаружи.

Грегор задумался. Он вспоминал последние разговоры с братом. Точнее — их отсутствие. В последние недели переговоры с аварцами занимали почти всё его время; разговоры с Лейтом откладывались, сокращались, превращались в короткие «я перезвоню». Лейт не настаивал, но что-то в его последних сообщениях было не совсем привычным. Какая-то сдержанная, почти извиняющаяся настойчивость. Он явно хотел ему что-то сообщить. Грегор тогда не спросил напрямую из-за своей занятости.

А сейчас полное молчание станции. Брат, который не отвечает. И анонимное сообщение. Намеренно анонимное.

Случайностей не бывает.

Он потянулся к терминалу, набрать личный код Лейта ещё раз, хотя прекрасно понимал, что результат будет тем же.

Вызов завис. Соединение не устанавливалось. Система выдала краткую строку статуса.

«Узел недоступен».

Грегор медленно закрыл терминал.

— Продолжайте работать по этому вопросу, — сказал он Коуэллу. — Мне нужны данные маршрутов последних транспортных бортов, покидавших или прибывавших на станцию, всё необычное, что бы ни упоминалось в открытых сетях, в лентах, в переговорах диспетчеров. Всё, одним словом, всё, что связанное с этой станцией. Любая мелочь.

— Будет сделано, господин граф.

Коуэлл вышел, прикрыв за собой дверь.

Лейт был его младшим братом. Разница в семнадцать лет делала их не столько братьями в обычном смысле, сколько двумя поколениями одной семьи, которые тем не менее признали друг друга. Они были разными и по темпераменту, и по выбору, по тому, как смотрели на мир. Лейт всегда выбирал тихое: науку, неторопливую работу, которую не особо заметно. Грегор всегда выбирал центр событий, по своей природе и по обязанностям старшего в семье. Впрочем, это никак не мешало отношениям между ними. К тому же он дал обещание отцу, что будет заботиться о младшем. Он не воспринимал это обещание как обременение.

Потом терминал на столе мигнул дважды — характерным прерывистым сигналом, который Грегор знал безошибочно. Императорский вызов. Личный и немедленный.

Он выдохнул.

Встал. Надел официальный мундир. Посмотрел на закрытый экран терминала одну секунду.

Прости, братец придётся тебе подождать. Вот только есть ли у тебя время ждать?

Столица Аратана — Хорланд. Императорский дворец. Личные покои императора.

Аудиенция была назначена немедленно — это означало, что ждать в приёмной не пришлось. Грегора имперская охрана провела через малый коридор, минуя официальные залы с их церемониальными лестницами и портретами предшественников.

Проход к императору напрямую, в дневное время — это был знак либо высокого доверия, либо неотложного разговора. Как правило, и того и другого одновременно.

Император в своих покоях расположился у небольшого стола. Задумчиво смотрел в окно. Грегор вошёл. Остановился у двери. И стал ждать.

— Грегор. — Император обернулся почти сразу. — Садись, — и указал ему на кресло.

Грегор сел в указанное кресло, не там, где обычно располагались докладчики, — у длинного рабочего стола, а в одно из двух у боковой стены. Эти кресла разделял небольшой столик из тёмного дерева с двумя стаканами воды. Расположение там означало личный формат разговора — без протокола.