Оставшихся наездников мой питомец сбросил за секунды, безжалостно отправив их в полёт, после чего начал носиться по небу, совершая невероятные кульбиты, а я, вцепившись в крепление седла, молил, чтобы они выдержали. Останавливать полёт своего питомца, не стал, чувствуя его невероятно яркие эмоции. Он впервые за свою жизнь ощутил полёт, до этого только наблюдая за полётами сверстников.

Когда он немного успокоился. Направил ему изображение своих мысленных пожеланий и тот сразу подчинился, хотя я, честно сказать, опасался, что он начнёт сопротивляться, уж очень сильно он отличался от остальных пегасов.

Приземлились в центре лагеря, и я задумался, что мне делать дальше, вернуться назад или разведать обстановку вокруг, а может, нужно пообщаться с местными, возможно удастся наладить хоть какой-то контакт. Пегас был приспособлен не только летать, но и вполне нормально перемещаться по земле в качестве лошади, складывая крылья вдоль тела. Вообще, как и грифон, пегасы летали за счёт магии воздуха, поддерживающие их полёт. Поэтому отправив образ новому питомцу, мы направились в поселение, расположенное рядом с лагерем разведчиков, перед этим я связался со своим отрядом, и те доложили, что атаки на них сильно ослабли, сейчас периодически подходили небольшие группы по сто воинов, вообще без доспехов и бросались на строй наших солдат, погибая, не причиняя никакого вреда. Поэтому спокойно перемахнул стену на пегасе и направился в поселение.

Сам посёлок представлял собой очень унылое зрелище, небольшие лачуги, сделанные из солом и глины, пустые проёмы окон, двери, сделанные из плетёных веток, и нищета. Стоило въехать, как ощутил местных жителей и их эмоции, запуганных, загнанных в угол существ правда были и злобные эмоции, направленные на меня, но их было очень мало, и они терялись на общем фоне. Раньше я блокировал эту способность, так как в бою она мешает, а сейчас использовал её на полную, впитывая всё, чем живёт это поселение. Сбоку от посёлка раскинулись полузатопленные поля, на которых росло какое-то местное растение, но судя по едва заметным всходам, урожая им ждать ещё долго.

Местные прекрасно видели, кто я такой, что не местный, а пришелец из другого мира, некоторые выглядывали, сжимая в руках палки или сельскохозяйственные орудия в виде мотыг, вот только это были старики, ни одного молодого крыса, я здесь не увидел и, похоже, знаю, куда их всех отправили. Конечно, штурмовать наш отряд у портала или в местную армию, бросив местных без работников.

Внезапно, перед пегасом выскочил крыс-подросток, в руке он сжимал деревянную палку, отдалённо напоминающую меч, а на его грязные тряпки, были надеты самодельные доспехи из коры какого-то дерева. Он сам опешил от своей смелости и замер с поднятой палкой, парализованный страхом, когда пегас навис над ним своей массивной тушей.

Судя по эмоциям питомца, он готов был растоптать мелкого крысёныша, но я не дал ему этого сделать, серьёзно задумавшись, что делать. Здесь из соседней лачуги выскочила крыса, явно женского пола, худая, тощая от недоедания, облачённая в облезлые дырявые ткани, едва прикрывающие её тело. Она обняла мелкого крысёныша, прикрыв своим телом, и сгорбилась, готова принять удар на себя, спрятав морду, а её хвост, обвил их обоих.

И что с этим всем делать? Только сейчас, я понял, что не думал над тем, что ждёт мир крысолюдей, в случае нашей победы, по данным, полученным от Гхынов, проигравший мир разрушается. Но часть этого мира, где стоят порталы, могут выжать, создавая так называемые — осколки. На них может выжить часть населения, но ни о каком сопротивлении победителям, не будет и речи. Теоретически, там можно выжить, но по факту, победитель всегда обращает местных в рабов, а из таких осколков выкачивают все ресурсы. Победители стремятся уничтожить расу, населявшую побеждённый мир, устраивая самый настоящий геноцид. Только сейчас, я осознал, что в случае нашей победы, нам придётся сделать то же самое, только вот всё во мне говорило о неготовности принять такой сценарий. Одно дело убивать воинов, вторгшихся в твой мир, а совершенно другое дело, убивать мирное население. Эти женщины и дети, не вторгались ко мне, не убивали и не обращали жителей подконтрольных мне территорий, в рабство, так почему я должен уничтожать их. Они мне напоминали средневековых крестьян в Японии, бесправных, работавших не покладая рук и не имевших никаких прав. даже картинки из старых фильмов. Которые смотрел в детстве, очень напоминали текущую обстановку, да и поля были засеяны чем-то похожим на рис, хотя здесь могу и ошибаться.

Вот только ответ на вопрос, что делать с населением этого мира, я так и не нашёл. Убивать таких крысёнышей и крыс, всю жизнь терпевших лишения, я не готов, да, наверное, никто из моих воинов не готов устраивать геноцид целой расы. Не берусь говорить за жителей других стран, но мы, русские, никогда не пойдём на этот шаг, что-то глубинное, в самом понимании мироздание не даст этого сделать. Если вспомнить всю историю моего государства, то мы как-то сумели ужиться с другими народами, порой кардинально чуждыми нам, а значит, нужно попробовать и здесь, пойти таким же путём, вне зависимости, что будут делать воины других стран.

Я медленно подъехал к сжавшимся в страхе крысам и достав из инвентаря трофейный паёк, протянул женщине, спокойным голосом произнеся на их языке,

— Бери!

Та не сразу поняла, что от неё хотят, и я даже усомнился, правильно ли произнёс слово, но вот она осторожно подняла голову, посмотрев на меня, в её чёрных глазах мелькнуло что-то похожее на удивление, и она, осторожно протянув руку или лапу, не знаю, как назвать взяла паёк. Судя по всему, она прекрасно понимала, что это такое. Внезапно, упав на колени, она поклонилась, не смея поднять головы и явно чего-то ожидая от меня.

— Благодарю, господин! — произнесла она с уважением.

— Есть старший в поселение? — спросил я.

— Староста, бывший военный, нынче калека, очень жёсткий крыс. Всё, что делаем, отправляет в комендатуру для армии, не оставлял практически ничего, дети голодают, а он только требует всё больше и больше. Еды нет, одежды нет, а скоро холода, даже выменять её теперь не на что. Предыдущий староста, хоть часть нам оставлял, а нынче голод в деревне, — не поднимая головы, ответила крысиха.

— Проводи меня к нему и получишь ещё один рацион питания, — сказал я, наблюдая за обстановкой. Местные жители выглядывали из своих укрытий, с удивлением взирая на происходящее.

— Как скажете, господин, — тихо ответила она, вставая и не поднимая взгляда.

Здесь повинуясь импульсу, достал из инвентаря небольшой кинжал и протянул его мелкому крысёнышу, произнеся,

— Возьми, ты будешь хорошим воином.

Крысёныш со страхом взял клинок, не зная, что делать.

— Нам нельзя иметь оружия, господин, за это полагается смерть, — со страхом вскрикнула крысиха, прижав лапы к морде.

— Здесь я решаю, кому брать оружие в руки, а кому нет, — произнёс я громко, чтобы услышали крысы, перчащиеся по домам, а потом добавил, — Веди меня к старосте.

Шли мы довольно долго, я не торопился, разглядывая поселение, а дом старосты находился с другой стороны поселения, на возвышенности, да и само поселение оказалось больше, чем я думал сначала. Поселение насчитывало не меньше тысячи убогих домиков, часть из которых располагалось вплотную к затопленным полям и болоту.

Стоило подъехать к большому двору, огороженном каменным забором, как навстречу вышло три крысы, два из них явно охранники, 10-го уровня и староста, с протезом вместо левой лапы, его узнал по наглой морде, если так можно выразиться, шрамах на ней и походке начальника, смотрящего на всех свысока. Рядом обнаружилось немало крысолюдей, чуть получше видом, чем сопровождавшая меня крысиха. Сам староста был 15-го уровня, что по местным меркам, могло выглядеть недосягаемой высотой, в то время как местные смели с 1-го по 4-й уровень.

— Ты тварь, привела к нам врага и поплачешься за это, я уже послал к летунам, скоро они будут здесь! — громко и властно произнёс староста, явно не догадываясь, насколько высокие у меня уровни.