— Какие деньги? — пытаюсь сделать вид человека совершенно не понимающего о чём идёт речь.

— Не придуряйся, я знаю это ты, Федя.

— Э… так… на будущее, ну и на сейчас. Ты же не работаешь? — скрываться бессмысленно.

— Ну хорошо, на коляску и кроватку этого хватит, больше не присылай.

— А жить на что будешь?

— Мне много не надо, у меня есть на жизнь.

— А мне кажется…

— Это тебе кажется, — повысила голос, — у меня всё есть. Или ты собрался меня содержанкой сделать? — усмехнулась.

— Ладно, не буду, — сжал губы, чтобы не наговорить чего лишнего и чтобы она не обиделась.

— Вот и отлично, — кинула в тележку пачку чая.

— Да, вот ещё, хотел спросить, как ты себя чувствуешь?

— Нормально чувствую, как абсолютно здоровый человек, — повернулась, отсекая дальнейшие мои расспросы, и направилась вдоль стеллажей.

— Это хорошо, — я запоздало кивнул.

Идём дальше. Интересная ситуация, впервые мы бродим по супермаркету, но покупаем каждый себе. Яйца, творог, сливочное масло. Люба остановилась напротив стеллажа с конфетами, посмотрела, посмотрела и дальше пошла. Я взял пакетик шоколадных, кинул себе в корзину. И ещё печенья.

Иду за Любой.

— Я тут подумал…

— Что ты подумал? — быстро глянула и отвернулась, сосредоточилась на выборе томата.

— Если тебе вдруг нужно… к врачу или что-то ещё… звони мне, я тебя могу довезти, — пользуюсь случаем, когда ещё представится.

Люба снова повернулась, прищурилась, точно понимает мою задумку. Считывает все мои потаённые мысли.

— Поликлиника в пешей доступности. А больше мне ничего вроде бы не нужно, — говорит с улыбкой.

И вот тут взять бы мне и пойти чуть дальше… но я молчу. Нет, не время ещё. Не так я должен сказать ей о самом главном.

— Но ты всё равно звони… если что, — взял первую попавшуюся банку, положил в корзину и прошел к горчицам.

— Ладно, — слышу сзади.

Оборачиваюсь, Люба стоит возле меня.

— Что ладно? — пытливо рассматриваю её лицо.

Без косметики оно ещё красивее. И мне ещё сильнее хочется… а я не могу.

Сейчас Люба стоит рядом со мной, близко, но в то же время она сама очень от меня далеко.

— Позвоню… если что, — сказала, улыбнулась и пошла дальше.

Странное чувство. Словно всё сначала. Понемногу по чуть-чуть. Еле заметными шагами. После пропасти лет. Она начинает понемногу доверять мне. Хотя какое там доверие. Моему поступку нет оправдания и никогда не будет. Но я не хочу ещё чёртову кучу лет прожить… без Любы.

Я пошел за ней.

На кассе она собрала всё в пакет. Берёт за ручки.

— Подожди, я помогу. Там скользко, — торопливо подаю свои покупки, чтобы их поскорее пробили, пикает карточка. Хватаю свой пакет и Любин заодно. Идём к выходу. — Бери меня под руку, — говорю уверенно.

— Да я и сама могу…

— Люба, я сказал, под руку бери, — настаиваю.

Вроде не хочет, но берёт, прижимается на крыльце. Боится упасть. А мне только того и надо, помогать ей и чтобы держалась за меня крепко. И чтобы по возможности не отпускала.

Топаю с двумя пакетами в руках. И Любину руку плотнее к себе прижимаю. Кажется, я слишком стараюсь. Не могу нащупать грань, за которой определяется чрезмерность моего старания. Неверное со стороны кажется, что я чего-то хочу, а я хочу только одного…

По дорожке уже не так скользко, песком посыпано.

Люба отпустила.

— Давай пакет, сама понесу.

— Не дам, иди вперёд, — показываю головой.

Она послушалась, пошла вперёд.

У подъезда остановилась, обернулась.

— Я до квартиры донесу, — прохожу мимо, иду к двери.

— Не надо, Федя, — уверенный строгий тон, словно отбрасывает назад на те несколько миллиметров, на которые я сегодня продвинулся.

Остановился, обернулся. Она подошла, взяла из моей руки пакет.

— Спасибо что помог, — в глаза уже не смотрит.

Эта территория всё меняет, снова делает Любу настороженной и пугливой.

— Не за что, — отпускаю ручки пакета.

Она повернулась и пошла к подъезду, а я стою не могу сдвинуться с места. Только что разговаривали как родные, а теперь снова чужие.

Люба поднялась на ступеньки, набрала код домофона, дверь запиликала. Люба обернулась, посмотрела на меня, медленно кивнула и вошла в подъезд. Дверь закрылась.

Ещё немного я постоял, непонятно чего ожидая, тоскливо глядя на дверь. Как пёс, которого не пустили в дом. Я и не надеялся.

Повернулся и медленно пошел к соседнему подъезду.

Два раза уже мы с ним встречались в магазине. Я понимаю, что это не случайность, Представить Фёдора сидящего в засаде и ждущего когда я выйду в магазин, смешно и как-то нереалистично.

Всё-таки списываю на случайность.

Однажды, иду из магазина днём, несу небольшой пакетик продуктов. Доставку не заказываю, потому что мне ходить нужно, в идеале гулять. А так хоть по супермаркету прогулялась и то хорошо.

Подхожу к подъезду, прохожу мимо какой-то расфуфыренной особы, которая стоит у ярко красной машины. Направляюсь к подъезду…

— Люба?

Я обернулась. Смотрю на сногсшибательную блондинку в короткой белой шубке, обтягивающей красной юбке, в черных сапожках на шпильках.

И тут до меня медленно и неотвратимо начинает доходить, кто передо мной стоит.

— Здравствуйте, — она улыбнулась, не дождавшись моего ответа.

Ну потому что я обалдела от увиденного.

Я смутно представляла её и пару раз видела фоточки в соцсетях. Особо не присматривалась, для меня все эти надутые красавицы на одно лицо. А теперь я вижу её перед собой и я реально в шоке от того, что увидела.

Вот теперь… не тогда… а теперь, я поняла, куда уходил Фёдор. Теперь увидела недостижимую разницу между мной и ей. Не тогда, а теперь всем своим организмом почувствовала себя в такой глубокой яме, из которой выбираться и выбираться и не выбраться.

Никогда. Никогдашечки я не буду такой как она. Даже если за меня возьмутся тысяча мировых пластических хирургов и миллион стилистов и парикмахеров. Это недостижимо ничем, никаким средством за миллионы долларов.

И вот, я стою в своём пуховичке чёрного цвета и белой шапке, в сапожках на низком ходу и с пакетиком в руке. Стою перед этой… даже не знаю, как её назвать, смотрю на неё снизу вверх и моргаю.

— Зд…равствуйте, — язык онемел, губы не шевелятся.

— Я приехала с вами поговорить, — сказала она и слегка вытянула губы, как бы показывая мне, смотрите какие они у меня пухлые и блестящие.

— А… о чём? — глупо хлопаю ресницами, пребывая к какой-то предательской прострации.

Умом понимаю нужно расслабиться и успокоиться. Она мне никто и слушать её я не обязана, а тело не понимает, стоит и стоит на одном месте и выражение моего лица явно выдаёт с головой всю степень моего офигевания.

— Я бы хотела увидеться с Фёдором…

— А почему… — понемногу начинаю выходить из ступора, тем более после этих слов, — почему вы пришли ко мне?

— Потому что, он же с вами живёт, — с этими словами она окинула меня таким взглядом, как будто я лягушка, нет жаба или змея, а бедный Фёдор со мной живёт.

Как будто я — Горгона, затянула в свои сети бедного мальчика Федю и не даю ему на волю ступить.

— Вы уверены, что он живёт со мной? — лучше бы она на меня так не смотрела, это начинает злить, и эта внезапно нахлынувшая злость, заставила меня взволнованно вздохнуть и положить ладонь на живот.

Девица опустила взгляд и чёрные нарисованные брови взлетели.

— Вы что — беременны? — сказала, скорчила такую кислую мину, как будто проглотила лимон.

Моя рука тут же соскользнула с живота и полезла в карман. Я испуганно спрятала ладонь.

— Это правда⁈ — девица вдруг повысила тон, — Охренеть! А я-то думаю, чего это он так поспешно со мной разводиться захотел. Но это же бред! Сколько вам, сорок пять? Вы вообще подумали, прежде чем беременеть⁈ Какой же бред! То есть он ушел от меня, — она показала на всю себя, — к старой, сорокапятилетней, беременной бывшей жене⁈ — брезгливое выражение на её лице отвратительно.