– правовое обеспечение охраны здоровья детей;

– решение социальных проблем детства (семейное окружение как фактор здоровья ребенка, медицина образования, детский отдых, детский труд, дети в наиболее тяжелых условиях и т. д.);

– причинно-следственные связи между уровнем состояния здоровья детей и уровнем и направлением развития современной цивилизация (включая культурологический аспект охраны здоровья детей);

– научное обеспечение охраны здоровья детей;

– медицинские меры профилактики (диспансеризация, медико-генетическое консультирование семей, скринирующие программы, включая пренатальную диагностику и т. д.);

– обеспечение ребенка полноценным питанием, санитарное просвещение родителей и детей и т. д.;

– иммунопрофилактика и другие противоэпидемические меры.

Последовательность элементов в данной системе соответствует их расположению в приведенном выше определении понятия охраны здоровья граждан и фиксирует особое, верховное значение «мер политического характера», по сути, выполняющих интегральную функцию. Такая классификация не принижает значение других элементов системы, а, напротив, благодаря интегральной роли «политики», усиливает их регулятивную задачу.

В качестве примера можно указать на Федеральный закон от 17 сентября 1998 г. № 157‑ФЗ «Об иммунопрофилактике инфекционных болезней» [301], в котором «государственная политика в области иммунопрофилактики» представлена в высшей своей форме – государственных гарантий. В статье 4 «Государственная политика в области иммунопрофилактики» данного закона установлено, что в области иммунопрофилактики государство гарантирует: доступность для граждан профилактических прививок; бесплатное проведение профилактических прививок, включенных в Национальный календарь профилактических прививок, и профилактических прививок по эпидемическим показаниям в организациях государственной и муниципальной систем здравоохранения; социальную поддержку граждан при возникновении поствакцинальных осложнений; разработку и реализацию федеральных целевых программ и региональных программ и т. д.

Второй компонент дефиниции охраны здоровья граждан содержит специфический признак медицинской деятельности – «медицинскую помощь в случае утраты здоровья», который является общим для всех ее видов, в том числе для педиатрической практики.

Третий компонент рассматриваемой дефиниции – понятие здоровья – в приведенном контексте не отражает существенные признаки детского периода онтогенеза, какими являются «уязвимость и зависимость» детей от внешнего мира [33]. Здоровье есть фундаментальное понятие медицины, имеющее категориальный статус [107], но в определении охраны здоровья граждан, зафиксированном в действующем законодательстве, это понятие фактически утрачивает данный статус и приближается к чувственным формам воспроизведения действительности (-«долголетняя активная жизнь», «утрата здоровья»), присущим обыденному сознанию. Использование таких неразвитых представлений о здоровье в нормативном правовом акте, по своему предназначению должному быть высшей формой научного, в том числе логического освоения регулируемых отношений, актуализирует вопрос об усилении научной поддержки в разработке здравоохранительных законов, как важном условии обеспечения их качества.

Таким образом, результаты проведенного анализа показывают, что понятие охраны здоровья граждан, как оно определено в федеральном законе, не охватывает в полном объеме понятия охраны здоровья детей и, согласно нормам формальной логики, не может безоговорочно рассматриваться в качестве делимого понятия в отношении последнего.

В настоящем исследовании в качестве операционального определения можно принять, что охрана здоровья детей есть функция государства, реализуемая методами государственной политики и представляющая собой научно обоснованную систему мер, направленных на социально-правовую (первичную) и медицинскую (вторичную и третичную) профилактику болезней в детском возрасте, обеспечение беспрепятственного доступа каждого ребенка к пользованию наиболее совершенными услугами системы здравоохранения, включая современные эффективные, высокотехнологичные средства и виды лечения болезней и восстановления здоровья, в условиях, способствующих достижению максимально результата^[41].

Приведенное определение соответствует положениям Конвенции о правах ребенка, в том числе статье 6, где установлено, что «государства-участники обеспечивают в максимально возможной степени выживание и здоровое развитие ребенка». В контексте этой правовой нормы понятие «выживание и здоровое развитие» приобретает свойства интегральной категории, фиксирующей здоровое развитие как максимальный результат выживания. Меньшие значения этого результата свидетельствуют о недостаточной эффективности (неэффективности) регулирующей функции общества и возрастании нагрузки на биологические адаптационные механизмы выживания, когда живой организм ставится в жестко подчиненное положение по отношению к внешней среде. В этом случае, как подчеркивает Ю. А. Владимиров [30], «по законам биологии, выживание означает одно – способность адаптироваться к новым жизненным условиям. Если организм к ним приспособиться не может, он погибает».

Рассмотрение определения охраны здоровья ребенка в связи с процессами выживания (адаптации) и здорового развития имеет практическое и научное значение, в том числе с точки зрения критического анализа постановки исследовательских задач, направленных на изучение «возможностей адаптации основных физиологических систем детского организма в изменившихся условиях жизнедеятельности» [323]. Подобный подход не учитывает декларированный в международных и отечественных нормативных правовых актах статус ребенка как особо уязвимого члена общества, обладающего правом на специальную защиту [99], и снижает внимание к активной роли государства в обеспечении прав детей на охрану здоровья, поскольку «изменившимися условиями жизнедеятельности» являются такие социально обусловленные неблагоприятные для здоровья детей реальности: как нестабильность социально-политической обстановки [5], экономический кризис [234], вынужденная миграция семей с детьми, «атмосфера напряженности и стресса» в семьях [232], формирование «обширного социального дна» [83], недостаточное финансирование здравоохранения [110] и т. п. Постановка исследовательских задач, направленных на изучение «возможностей адаптации» детей к подобным изменениям отражает стратегию, которая фактически закрепила детство в качестве равноправного субъекта общественных отношений, что нашло отражение в «государственной социальной политике в отношении детей», критически рассмотренной в главе 3 настоящего исследования.

Представленный выше анализ методологических вопросов изучения государственной политики в области охраны здоровья детей позволяет выделить следующие перспективные направления дальнейших разработок, направленных на совершенствование теоретического и эмпирического исследования данного объекта:

– междисциплинарное изучение сущности здоровья ребенка как атрибута его индивидуальности;

– разработка модели количественного выражения индивидуального здоровья ребенка;

– исследование фундаментальных закономерностей зависимости состояния здоровья и развития ребенка от состояния социальной среды, исследуемой по максимальному объему ее количественных характеристик (мультифакториальный анализ);

– прогноз изменения содержания понятий здоровья ребенка и охраны здоровья детей в связи с совершенствованием правового обеспечения детства.

Глава 3

Охрана здоровья детей в системе государственной политики

3.1. Проблема «подведомственности» детского здравоохранения

Такая постановка проблемы имеет свои основания. Несмотря на признание государственной политики в качестве инструмента решения здравоохранительных проблем детства, ее правой статус исследован недостаточно, следствием чего является неопределенность «подведомственности» детского здравоохранения. Так, например, в Федеральной целевой программе «Дети России» на 2007–2010 годы, утвержденной Постановлением Правительства Российской Федерации от 21 марта 2007 г. № 172 [192], охрана и укрепление детского здоровья отнесена к приоритетному направлению государственной политики по улучшению положения детей. Комитет по охране здоровья Государственной Думы рассматривает охрану здоровья детей в качестве приоритетного направления государственной политики в здравоохранении [334]. Практические различия между этими точками зрения в настоящее время непринципиальны, поскольку оба правовых носителя указанных приоритетов в Российской Федерации пока не разработаны. Однако методологическое значение подобных различий нельзя не учитывать.