В кризисные периоды развития общества семьи с детьми всегда составляют наиболее массовую группу бедного населения [251]. В таких семьях чаще регистрируются острые кишечные инфекционные заболевания и бактериальные пищевые отравления вследствие употребления в пищу низкокачественных продуктов питания. В связи с возрастающей угрозой распространения указанных инфекций был принят Федеральный закон от 2 января 2000 г. № 29‑ФЗ «О качестве и безопасности пищевых продуктов» [310], регулирующий отношения в сфере обеспечения качества пищевых продуктов и их безопасности для здоровья детей. В законе дано определение понятия «продукты детского питания», к которым отнесены пищевые продукты, предназначенные для питания детей в возрасте до 14 лет и отвечающие физиологическим потребностям детского организма (статья 1). Установлено (статья 14), что мониторинг качества и безопасности пищевых продуктов, здоровья населения осуществляется, помимо прочего, в целях определения приоритетных направлений государственной политики в области обеспечения качества и безопасности пищевых продуктов, охраны здоровья населения.

Как видно из приведенных данных, в исследуемый период государственная политика стала все более широко привлекаться в качестве способа решения наиболее острых проблем охраны здоровья. Этот процесс был усилен в 2000 г., когда была законодательно утверждена Федеральная программа развития образования, являющаяся организационной основой государственной политики в области образования [311] и включающая ряд важных вопросов охраны здоровья учащихся (более подробная характеристика этого акта представлена в разделе 4.3.).

Вовлечение проблем охраны здоровья детей в сферы правового регулирования различных секторов жизнедеятельности общества не повлияло на реальное усиление их взаимодействия в интересах сохранения детского здоровья. В результате одобренная в 2000 г. Правительством Российской Федерации «Концепция охраны здоровья населения Российской Федерации на период до 2005 года», охватывающая и аспекты охраны здоровья детей, оказалась без межсекторальной поддержки, поскольку в качестве основного направления деятельности предусматривала «прежде всего, воздействие на индивидуальные привычки людей» [97]. Таким образом, при формировании данной Концепции не была реализована возможность выработки и использования государственной политики в области здравоохранения в качестве инструмента регулирования широкого спектра общественных отношений, непосредственно или опосредованно влияющих на состояние здоровья граждан. В этом документе нетрудно увидеть игнорирование роли социально-экономических факторов, определяющих нездоровье человека. Социолог И. В. Журавлева (2002), исследующая проблемы охраны здоровья подростков, обоснованно считает, что привлечение к формированию Концепции только специалистов Министерства здравоохранения России и Российской академии медицинских наук без участия ученых, работающих в смежных областях знания, не позволяет надеяться на необходимые изменения социальной политики в сфере здоровья подростков, состояние здоровья которых ухудшается [66, c. 6–7].

По нашим оценкам, при решении практических вопросов политики в сфере здравоохранения в исследуемый период не были использованы в необходимом объеме результаты проведенных к тому времени научных исследований по данной проблеме (О. П. Щепин и соавт., 1999) [330]. В результате в принятом в 2001 г. решении коллегии Министерства здравоохранения Российской Федерации и президиума Российской академии медицинских наук «О Государственном докладе «О состоянии здоровья населения Российской Федерации в 2000 году»» [229] была подчеркнута необходимость совершенствования политики в области охраны здоровья граждан, но содержание предмета совершенствования как и в ранее принимавшихся нормативных правовых документах по здравоохранению, не было раскрыто.

Недостаточное взаимодействие различных институтов общества в интересах охраны детского здоровья проявилась и в том, что в утвержденных в 2000 г. постановлением Правительства Российской Федерации десяти федеральных целевых программах по улучшению положения детей^[22] решение вопросов охраны здоровья не зафиксировано в качестве приоритетной общегосударственной задачи. Вместе с тем, в государственном докладе о положении детей в России (2000) было вновь констатировано, что состояние здоровья детей и подростков продолжает устойчиво ухудшаться [124]. При этом «наибольшая катастрофа со здоровьем отмечается у детей раннего возраста и подростков» (О. В. Шарапова, 2002) [324].

Результаты настоящего исследования позволяют сделать вывод о том, что недостаточная интеграция усилий общества по охране здоровья детей отражает два, хотя и разнонаправленных, но взаимосвязанных вектора противоречий в системе детского здравоохранения:

1) сохраняющаяся устойчивая ограниченность решения проблем охраны здоровья детей преимущественно рамками сектора здравоохранения;

2) недостаточное привлечение научно-практического потенциала сектора здравоохранения (его педиатрической составляющей) к решению крупных комплексных государственных задач.

В качестве примера реализации первого вектора данного процесса можно указать на «План действий по улучшению положения детей в Российской Федерации на 2001–2002 гг.», утвержденный распоряжением Правительства Российской Федерации от 21 августа 2001 г. № 1090‑р [137]. В этом документе, несмотря на его значительные интегральные возможности, в разделе по охране здоровья детей содержалось всего пять пунктов, отражающих решение действительно актуальных, но не выходящих за рамки секторальных педиатрических и медико-организационных решений проблем (профилактика врожденных пороков развития у детей, разработка критериев оценки нервно-психического развития детей, развитие центров телекоммуникационной связи и т. д.). Вне указанного плана остались вопросы финансирования, правового и научного обеспечения охраны здоровья детей, первичной профилактики заболеваний детей и др.

Примером второй тенденции (недостаточного привлечения педиатров к решению комплексных государственных задач) является Концепция демографического развития Российской Федерации на период до 2015 г., утвержденная Распоряжением Правительства Российской Федерации от 24 сентября 2001 г. № 1270‑р [95], в которой среди здравоохранительных «приоритетов демографического развития» вопросы укрепления здоровья детей и подростков сведены к профилактике травматизма и отравлений, борьбе с курением, алкоголизмом и наркоманией, а также развитию физической культуры и спорта и организации досуга. Вне перечня приоритетов остались проблемы первичной профилактики болезней в детском возрасте, проблемы снижения младенческой и смертности детей в раннем возрасте, проблемы сохранения здоровья семьи как объекта демографической политики, вопросы организации комплексных медико-демографических исследований. Таким образом, при разработке указанной Концепции не была принята во внимание необходимость значительного усиления ее педиатрической составляющей, на которую накануне принятия этого документа было указано в решении коллегии Министерства здравоохранения Российской Федерации (март, 2001 г.), где констатировано, что продолжающееся ухудшение здоровья детей, обусловленное сложившейся обстановкой в стране, имеет особую значимость в связи с демографической ситуацией в Российской Федерации [228].

Отсутствие комплексного подхода к решению демографических и педиатрических проблем Заместитель Председателя Правительства Российской Федерации Г. Н. Карелова (2001) объясняет тем, что к тому времени во властных структурах еще не сложились представления «по поводу того, нужна ли государственная политика, регулирующая численность, состав и структуру населения Российской Федерации… Поэтому вопросы качества здоровья и, прежде всего, качества здоровья детей решались стихийно» [86].

Недостаточность научно-методологической поддержки стратегических решений в сфере здравоохранения, в т. ч. в области охраны здоровья детей, прослеживается по результатам анализа принятых в исследуемый период нормативных правовых актов. Так, несмотря на то, что в преамбуле Федерального закона от 18 июня 2001 г. № 77‑ФЗ «О предупреждении распространения туберкулеза в Российской Федерации» [312] указано его назначение – установление правовых основ осуществления государственной политики в области предупреждения распространения туберкулеза в Российской Федерации, – реальное содержание данного направления государственной политики в законе не раскрыто, нет определения самого понятия. Неопределенность понятия «государственная политика в области предупреждения туберкулеза» обусловила невостребованность интегральной функции этого механизма регулирования общественных отношений. В результате в статье 4 закона, где установлены полномочия Российской Федерации в области предупреждения распространения туберкулеза, такие виды деятельности, как «разработка и принятие нормативных правовых актов, направленных на предупреждение распространения туберкулеза» и «формирование, утверждение и реализация федеральных целевых программ в области предупреждения распространения туберкулеза» зафиксированы в качестве самостоятельных элементов, отдельно от полномочий проведения «государственной политики».