Туда, где я, невидимый и страшно довольный собой, привалился плечом к стене.

— Ах ты ж крыса стоглазая, — успел прошептать я.

Лисья маскировка гениальна. Девятьсот лет практики, обман архимагов, отвод любых глаз.

Любых. Глаз.

В этом и была проблема. Невозможно отвести глаза тому, кто состоит из чистого Наблюдения. Кляксе было плевать на иллюзии.

Тяжёлый взгляд тысячи невидимых зрителей обрушился на морок, как бетонная плита на карточный домик. Иллюзия затрещала, пошла рябью, вспыхнула по краям рыжими лисьими искрами.

И с тонким, издевательским звоном осыпалась на пол.

Я оказался посреди собственной гостиной как экспонат на витрине. В потёртом махровом халате на голое тело. С заиндевевшей чашкой чая в руке.

И с широченной идиотской ухмылкой, которую банально не успел стереть с лица.

Лозы Мелкой замерли в воздухе. Сестра медленно повернула голову. Капюшон-единорог съехал ей на один глаз, что делало её взгляд ещё более зловещим.

— Та-а-ак, — протянула она, прищурившись.

— Ди, — я поднял свободную ладонь. — Прежде чем ты сделаешь выводы…

Договорить мне не дали.

Тысячеглазый, почуяв, что внимание хищников переключилось, врубил ментальный рупор на максимум. На весь дом.

Прямо в головы всем присутствующим ударил возмущённый женский голос, воспроизведённый с пугающей точностью, вплоть до интонаций:

«Волк голодный, вот и бесится! От его тестостерона и гедонизма аж олдскулы сводит! Так и хочется здюлей отвесить! Накормите нормально ребенка!»

Ухмылка сползла с моего лица сама. Как та иллюзия.

— Эй! — Я поперхнулся ледяным чаем. — Какой я тебе ребёнок⁈ Мне… — я быстро прикинул суммарный возраст обеих жизней и решил не озвучивать. — Я вообще-то Патриарх! Желудок, фас! Глуши эту дрянь!

Желудок отозвался вялой красной табличкой:

[Пищевая ценность: 0 калорий. Повторная рекомендация: НЕ ЖРАТЬ].

Предатель. Все вокруг предатели.

А потом двери гостиной разъехались.

На пороге стояли Анжелика и Водяра. Плечом к плечу. Анжелика сжимала в кулаке кусок сырой говядины, и её рыжие волосы уже дымились по кончикам. За её спиной Водяра улыбалась своей фирменной тихой улыбкой, от которой у меня, вообще-то бессмертного, ёкнуло что-то в районе Желудка.

— Ах вот оно что, — процедила моя Старшая жена, убийственно медленно переводя взгляд с кляксы на меня и обратно. — То есть это не у меня токсикоз сошёл с ума. Это не мой ребёнок попросил манто из Медведевой.

— Технически, идея манто изначально была не моя…

— Это, — Анжелика повысила голос, и говядина в её кулаке начала подрумяниваться, — наш великий Патриарх решил устроить вечер стендапа. На беременных жёнах.

— Мы уже свёклу нарезали, Яр, — мягко добавила Водяра. И от этой мягкости стало только хуже. — Две беременные женщины. Ночью. Резали свёклу для борща из химеры. Потому что голоса в голове попросили.

— Девочки. — Я включил самый дипломатичный из своих голосов. Тот, которым обычно разговариваю с КМН перед тем, как что-нибудь съесть. — Давайте посмотрим на ситуацию шире. Это был научный эксперимент. Полевые испытания нового актива Клана. Между прочим, в интересах безопасности всей…

— Он ещё и оправдывается, — сообщила Анжелика потолку.

И тут Тысячеглазый совершил манёвр, за который я его одновременно возненавидел и зауважал.

Клякса стремительно оценила расклад сил в комнате. Один Альфа в халате против трёх разъярённых женщин, две из которых беременны, а третья ещё и вооружена баобабом. Расклад очевидный.

И комок тьмы метнулся по воздуху. Прочь от меня. Прямо на колени к Мелкой.

Сестра рефлекторно замахнулась пультом. Но клякса вдруг растеклась, уплотнилась, выпустила четыре лапки, круглые ушки и хвостик.

На коленях у Мелкой сидел упитанный чёрный котик. С сотней глаз, да. Но котик. И этот котик завибрировал таким оглушительным, бархатным, гипнотическим мурчанием, что задребезжали стёкла.

Потому что эта тварь знала: котики правят миром.

А потом в голове Мелкой (и в моей заодно, рупор не выбирал) бархатно пронеслось:

«Принцессе Бездны нужно больше сил! Она не бледная! Она растопила сердца Тварей Бездны! Котики правят миром, даже если они не в цилиндрах!»

Пульт замер в верхней точке замаха.

Я видел, как в глазах сестры идёт война. Короткая. Секунды на полторы.

— А знаешь… — Мелкая медленно опустила руку. Пальцы с безупречным маникюром осторожно почесали кляксу за ухом. Клякса выдала серию светящихся сердечек одним из глаз. — А ведь эта штука дело говорит.

— Ди, — сказал я с нажимом. — Две минуты назад она предлагала запереть тебя в Бездне и надеть на тебя корсет.

— Это было недопонимание, — отмахнулась сестра, поглаживая мурчащий комок. — А теперь оно разобралось. Я действительно Принцесса Бездны. И я не бледная! У меня аристократическая фарфоровая кожа! Скажи ему, котик.

Котик сложил глазки в узор «💅».

— Он подлизывается! — возмутился я. — Это же очевидно! Он просто перебежал на сторону сильнейшего, как… как…

Я запнулся, потому что понял, что собираюсь сказать «как любой разумный хищник», и это прозвучало бы как комплимент.

Ситуация выходила из-под контроля с грацией бронепоезда, несущегося под откос. Ещё десять минут назад я был кукловодом, невидимым режиссёром, богом коварства с чашечкой чая.

Теперь я стоял посреди гостиной в кольце.

Слева Анжелика с тлеющей говядиной. Справа Водяра, вокруг которой воздух подозрительно уплотнялся мелкими водяными каплями. По центру Мелкая с комком коллективной шизофрении на руках.

Три женщины. Один предатель. Ноль путей к отступлению.

Мелкая поднялась с дивана, прижимая кляксу к груди, как щит и боевое знамя одновременно. Клякса мурчала и мигала сердечками. Знамя из неё вышло на редкость самодовольное.

— Оно право! — Сестра ткнула в меня пальцем. — Ты ведёшь себя как гедонист! Мы тут, между прочим, генофонд Бездны вынашиваем… — она гордо погладила свой светящийся живот, — … всей семьёй! А ты на нас иллюзии тестируешь и ржёшь по углам!

— Я не ржал по углам, — с достоинством ответил я. — Я осуществлял скрытое наблюдение.

— Ты сидел на полу и вытирал слёзы рукавом! — влезла Анжелика. — Оно нам показало! В картинках!

Я обернулся к кляксе. Клякса сложила глазки в узор «🐺😂», изображая, по всей видимости, меня.

— Стукач, — сказал я ей.

«Глас Народа не стучит. Глас Народа освещает события», — с достоинством прошелестело в голове.

— Никаких «просто» и никаких «наблюдений»! — Мелкая вошла в раж. Уши её стояли торчком, хвост воинственно распушился. — Мы требуем компенсации морального ущерба! Пункт первый: нормальная еда. Свежие трофеи из Разлома, а не эта заморозка недельной давности!

— Заморозка… — начал я.

— Пункт второй! — Она прислушалась к шёпоту кляксы, и её глаза злорадно вспыхнули. — Шопинг! На десять часов! И не в Адидасе, а в нормальных бутиках! За счёт бюджета дяди Бори!

Где-то на первом этаже раздался глухой удар. Судя по звуку, тело упало вместе со стулом. Дядя Боря услышал. У него отличный слух на слова «за счёт бюджета».

— Пункт третий, — вступила Анжелика, скрестив руки под грудью и выгнув бровь. — Публичные извинения. Сейчас. С формулировкой «я был неправ, мои жёны идеальны, а борщ гениален».

— Борщ я и так признаю гениальным, это в скрижалях Клана записано… А неидеальных жен я в Стаю не беру…

— С чувством, — уточнила Водяра нежно. — Мы отличим.

Я обвёл взглядом свою Стаю. Свою собственную, лично собранную, вскормленную и защищаемую Стаю, которая сейчас смотрела на меня с выражением трибунала.

— А если я откажусь? — спросил я из чистого научного интереса.

Зря спросил.

Мелкая оскалила клыки в чисто волковской улыбке, от которой у элитных химер Адлера в своё время случались панические атаки.

— Если ты откажешься, братик… — Она сделала шаг вперёд. Анжелика и Водяра синхронно сдвинулись по флангам. Учил же их тактике на свою голову. — Я спущусь в подвал. Подключу Игорька к колонкам через его корневую систему. Знаешь, какой у него резонанс? Весь дом как усилитель.