Вторая клиентка вплыла в зал в облаке духов, от которых Клепа-3 чихнула и на всякий случай стала невидимой.

— Виолетта Кранц! — представилась дама так, будто объявляла выход императрицы. — Поэтесса и тонко чувствующая натура. Я сразу должна предупредить: моя аура крайне сложна. Три экстрасенса уже сгорели, пытаясь её прочесть.

— Соболезную экстрасенсам, — сказала Софья. — Присаживайтесь.

— Мне снятся вещие сны! — Виолетта рухнула в кресло и трагически приложила ладонь ко лбу. — Прошлой ночью я видела чёрного лебедя на крыше мэрии. Это знак! Грядёт нечто!

— Всенепременно грядёт. Закройте глаза.

Сон Виолетты Софья разворачивала с осторожностью сапёра. Мало ли. Медиум всё-таки, тонкая натура, три сгоревших экстрасенса в анамнезе.

Во сне Виолетта сидела на кухне в старом халате и ела пельмени из кастрюли. Прямо из кастрюли, вилкой, с лицом ничем не замутнённого счастья.

Никаких лебедей и даже вещих снов не завезли. Просто пельмени. Ярик бы одобрил.

Софья прикусила губу, чтобы не рассмеяться вслух.

— Девочки, у нас тонко чувствующая натура мечтает о пельменях в халате. Официально заявляю: это самый здоровый сон за сегодня.

Единственное тёмное пятнышко пряталось в углу сна: маленький страх, что кто-нибудь увидит её вот такой. Настоящей, без духов и лебедей.

Софья отщипнула страх и скормила Людмиле. Та съела и одобрительно сощурила хитрые глаза: мол, десерт.

Виолетта проснулась, посмотрела на Софью долгим взглядом и вдруг сказала тихо, без единой театральной ноты:

— Мне снилось что-то хорошее. Я даже не помню что. Но хорошее.

— Так бывает.

— Вы знаете… — поэтесса замялась. — Я всем говорю про ауру и лебедей, потому что иначе меня никто не слушает. А вы слушали бы?

— Я и слушаю.

Виолетта ушла обычной ровной походкой. Просто уставшая женщина, которой стало легче.

Третьим был чиновник.

Софья почуяла его раньше, чем он вошёл: от двери потянуло тем самым букетом, что и от Геннадия из администрации, только концентрированным. Жадность, страх и въевшийся запах кабинетной пыли.

— Без имён, — заявил он с порога, поднимая воротник. — Я здесь инкогнито.

— Разумеется, — кивнула Софья, глядя на его лицо, которое висело на досках почёта в половине учреждений города. — Инкогнито так инкогнито.

— Мне нужно… расслабиться. Но чтобы никаких записей, никаких камер, никаких…

— Здесь даже зеркала молчат. Садитесь.

Чиновник уснул за минуту. Люди с нечистой совестью вообще засыпают быстро, если им пообещать, что никто не смотрит. Парадокс, но проверенный.

Софья вытянула серебристую нить сна и…

Замерла.

Во сне чиновник стоял в каком-то подвале. Перед ним на столе лежали папки. Много папок. Он торопливо совал их в печку, а из темноты за его спиной проступал силуэт. Высокий, в капюшоне. И у силуэта из-под капюшона торчали…

Заострённые волчьи уши.

«Сожру Живьем», — услышала Софья знакомый голос…

Сон дрогнул и рассыпался, перескочив на банальный кошмар про опоздание на совещание без штанов. Софья осталась сидеть с идеально прямой спиной и очень занятыми мыслями.

Так. Стоп.

Это мог быть кто угодно. В Северогорске полно оборотней. Ушастых силуэтов в кошмарах у местных чиновников, наверное, целая коллекция. Волки вообще популярная тема для кошмаров. Это не обязательно…

«Не обязательно Ярослав», — твёрдо закончила она мысль.

А если обязательно? Если этот кабинетный сурок жёг документы для него? Или против него? Что она вообще будет делать с такой информацией? Продавать? Кому? Шантажировать? Она⁈

По спине пробежал холодок. Софья вдруг очень ясно поняла одну вещь: сны это не только страхи про устриц и пельмени. Люди приносят ей в голове всё. Взятки. Тайники. Трупы. Имена.

Рано или поздно кто-нибудь принесёт сон, за который убивают. Или сон, в котором снова будут волчьи уши, и тогда…

Клепа-1 обеспокоенно тронула её лапкой за подол.

— Всё нормально, — сказала Софья. Вслух, чтобы самой поверить. — Правило номер один нашей клиники, девочки, записываем. Чужие тайны это не наше дело. Мы лечим сон, а не читаем почту. Что клиент сжёг в подвале, то пусть в подвале и остаётся.

Жабки серьёзно покивали.

— А всё лишнее мы… — она отщипнула от кошмара чиновника тёмный ком вместе с подвалом, папками и ушастым силуэтом, — кушаем и зарабатываем денежку.

Клепа-1 проглотила ком целиком. Поморщилась. Кошмары чиновников, судя по всему, на вкус были как холодная овсянка с захудалой совестью.

Чиновник проснулся посвежевшим, сунул Софье конверт «за конфиденциальность», хотя она не просила, и удалился всё тем же инкогнито, с которым его узнала бы даже уборщица.

Софья убрала конверт и выдохнула. Не её это дело. Точка. У лисы есть клиника, жабки и абонементы. Вот пусть так и остаётся. А господин Воронин… то есть господин Инкогнито идет по своим делам.

Под вечер пришла Марина Олеговна. Та самая первая бизнес-леди, теперь уже постоянная клиентка. Третий сеанс за неделю.

— Людмила Викторовна, вы волшебница, — сообщила она, устраиваясь в кресле как дома. — Я вчера впервые за год не наорала на подчинённых. Они испугались сильнее обычного и работали в два раза быстрее. Ваша тишина эффективнее моего крика, кто бы мог подумать.

— Записать вас на следующую неделю?

— На всю следующую неделю, родная.

Сон у Марины Олеговны был спокойный, рабочий: вагоны, накладные, какой-то Игорь, которого она даже во сне держала в чёрном теле. Софья подчистила пару тревожных сгустков, скормила их Клепе-2 и разбудила клиентку ровно через сорок минут.

— Знаете, — сказала Марина Олеговна, задержавшись у двери, — я поначалу думала, вы шарлатанка. Вывеска эта ваша вульгарная, робот с персиками… А вы настоящая. Редкость.

— Вывеска у нас вульгарная нарочно, — улыбнулась Софья. — Чтобы настоящие люди чувствовали себя умнее её.

Марина Олеговна рассмеялась. Первый раз за три сеанса. Хороший, живой смех.

Она вышла из клиники в отличном настроении, кивнула роботу-жабке (Клепа-2 вежливо бипнула-квакнула в ответ), прошла через галерею ТЦ, спустилась на парковку.

Огляделась.

Достала телефон. Набрала номер, которого не было в записной книжке, потому что такие номера в записные книжки не записывают.

И сказала шёпотом:

— Господин Ярослав? Я, кажется, нашла кое-кого интересного…

Ярослав

Ноябрь в Северогорске пахнет мокрым бетоном и разбитыми надеждами.

Я лежал на крыше периметра спецхрана Соболевых, завёрнутый в лисью иллюзию, как шаверма в лаваш, и думал о том, до чего докатился Высший Хищник.

Сын Безумного Бога Бездны. Патриарх. Теневой правитель города.

Был когда-то. А теперь я курьер «Яндекс.Еды».

Диана-Мелкая, гордо поглаживая светящийся живот с моим наследником, зачитала список требований. Пункт четвёртый гласил: «Черешня. Крупная. Тёмная. Шесть вёдер. Не компот!»

Анжелика и Водяра, естественно, поддержали. Беременные женщины умеют объединяться против общего врага быстрее любого военного альянса. А общий враг у них один. Я.

— На дворе ноябрь, — сказал я тогда.

— А ты Альфа или где? — сказала Диана.

Крыть было нечем.

И вот теперь я, невидимый и голодный до черешни, разглядывал сверху подземный бункер графа Соболева. Точнее, вход в него. Единственное место в радиусе тысячи километров, где по данным моей разведки хранилась свежая аргентинская черешня.

Граф, вы эстет и сноб? Граф, вы сейчас об этом пожалеете.

Охрана внизу несла службу образцово. Патрули ходили парами, зачарованные стволы поблёскивали рунами, лазерные сетки резали воздух красным. Пахло крепко так паранойей.

Уважаю. Серьёзный подход.

Жаль только, что весь этот театр безопасности строился вокруг одной наивной идеи: что вор придёт за ценным. А вор оказался злым курьером и приперся за черешней.